Книга Темный флешбэк, страница 70 – Александр Лонс

– Ну и как твои результаты? – спросил я не столько для себя, сколько для сильно уже побледневшего Алекса. – Эффект есть?

– Есть, конечно, – охотно откликнулся повеселевший Задрот. – Но, по-моему, мы выжали из него все, я тут сделать больше ничего уже не смогу.

Кто бы сомневался. Майк всегда работал с энтузиазмом и полной отдачей, ибо знал: попробуй он меня обмануть или соверши ошибку – сам окажется на «Железном Троне». Или в нашем крематории.

– Уверен? – для вида и по скверной привычке переспросил я.

– Абсолютно, – меланхолично ответил Задрот – он давно свыкся с моей манерой общения. – Если кто-то что-то еще из него вытянет, я готов поставить упаковку пива.

– Превосходно. Тогда отдавай его Хирургу. Хирург – еще один из моих кадров, получил в свое время пожизненное заключение за «серийные убийства, отягощенные особой жестокостью», как сухо сообщал язык приговора. Этому типу явно не давали покоя лавры Джека-потрошителя, только, в отличие от прославленного лондонского маньяка, наш Хирург предпочитал медицинскому скальпелю хирургическую дисковую пилу – инструмент для распиливания грудной клетки. Этот предмет мой теперешний подопечный использовал не по прямому назначению – у своей жертвы он вскрывал не грудную, а брюшную полость и руками выгребал наружу внутренности. При этом, как показала экспертиза, Хирург испытывал сексуальную разрядку – «у него случался оргазм и извержение спермы», как я прочитал в истории болезни. Все давно уже забыли его настоящее имя и называли только по кличке. В отделе он был незаменим – его четкий аналитический ум лучше всякого квантового компьютера мог найти ассоциативные связи там, где этого никто никогда не ожидал. Только Хирург мог отыскать зависимость в, казалось бы, совершенно посторонних фактах. Были бы исходные данные, а они всегда были. В свое время суд признал его полностью вменяемым и закатал на пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение – помогли многочисленные адвокаты родственников жертв. В тюрьме его держали на релаксантах, но когда Хирург голыми руками растерзал своего сокамерника – тоже серийного убийцу, ему предоставили почетное право на одиночку. Там я его и нашел – в серой бетонной коробке площадью три на три метра, без окна, без каналов связи и без права выхода за порог. Директор тюрьмы был рад-радешенек, когда я сделал предложение, от которого он не смог отказаться, и Хирург сменил свой бетонный гроб на одноместные апартаменты в подземном этаже отдела «G» – моего отдела.

– Звони, – кратко приказал я Майку.

Задрот не заставил упрашивать себя дважды – он только и ждал, когда появится свежий труп. Сохранность трупа особого значения не имела, главное, чтобы еще не начал разлагаться и сохранился анус. Майк был некрофилом-гомосексуалистом, и периодически ему требовалось мужское тело. В противном случае Майк долго работать не мог – через какое-то время впадал в такое скверное состояние, что только укол какой-то гадости мог его временно успокоить. Но вот беда – после такого укола Майк превращался в тихого безмятежного идиота, а мне требовался качественный работник, а не придурок. Сейчас он твердо знал: после Хирурга труп Санта-Клауса достанется ему в полное распоряжение.

Хирург влетел стремительно, как страдающий диареей коммивояжер в сортир аэропорта. Свои обычные в таких ситуациях действия он осуществил быстро и ловко. Он пал на колени перед «Железным Троном», включил свою любимую пилу, одним ловким движением распорол живот Санта-Клауса от мечевидного отростка до лобка, раздвинул руками края раны и стал выгребать оттуда внутренности. Сколько раз я уже видел подобные сцены, но до сих пор они оставляли сильное впечатление. Временами меня одолевало мучительное желание продырявить жирный затылок Хирурга каким-нибудь мощным огнестрельным оружием. Что уж говорить про Алекса – я тогда испугался, что моего друга стошнит на пол, а может, и прямо мне на ботинки или на брюки. Больше всего я боялся, что он вдруг обделается или потеряет сознание, как забеременевшая гимназистка.