Книга Протокол «Вторжение», страница 25 – Виктор Корд

Она повернулась к Клину.

— Вот почему у тебя «холод в мозгах», сержант. Это не я. Это они. Их коллективный разум давит на психику, вызывая агрессию и паранойю. Они заставляют жертв драться друг с другом, чтобы легче было их сожрать.

Клин замер, глядя на неё ошалелыми глазами.

— Так это… глисты? Ментальные глисты?

— Вроде того. Макс, нам нужно сбить их ментальный фон. Иначе они скоординируются и прогрызут дыру в реакторе синхронно.

— Как? — я лихорадочно перебирал варианты. Стрелять нельзя. Выходить нельзя.Магия внутри поезда экранирована.

— Электричество, — я посмотрел на пульт управления реактором. — Физика, черт возьми. Вода отлично проводит ток.

Я подключился к Модулю.

— Инга! Отключай защиту корпуса от статики! Переводи всю избыточную мощность реактора на внешнюю обшивку!

— Макс, это 20 тысяч вольт! Мы поджарим всю электронику!

— У нас фотонные чипы, они выдержат! Давай! Сделай из «Левиафана» самый большой кипятильник в истории!

— Катя! — я повернулся к менталистке. — Когда я дам разряд, они запаникуют. Их ментальная сеть рухнет. Ты должна ударить в этот момент. Добить их волю. Заставить их разжать челюсти.

— Диадема… — она коснулась обруча. — Она меня вырубит.

— Я отключу её на три секунды. У тебя будет три секунды, Волонская. Не подведи. И не вздумай шалить.

Я положил руку на рубильник аварийного сброса энергии. Другой рукой набрал код деактивации ошейника Кати.

— Клин, держись за что-нибудь диэлектрическое!

Я нажал кнопку. Диадема погасла.

Катя вдохнула, её глаза вспыхнули синим пламенем. Она не стала атаковать нас. Она направила всю свою накопленную ярость, всю гордость униженной аристократки наружу, сквозь стены поезда.

Псионический крик.

Беззвучный, но я почувствовал, как задрожали стекла.

«ПРОЧЬ!»

Одновременно я рванул рубильник.

ТРЕСК!

Корпус поезда превратился в дуговую лампу. Синие молнии побежали по металлу, уходя в черную воду. Вода вокруг закипела мгновенно.

Миноги забились в конвульсиях. Разряд тока прошел сквозь их склизкие тела, сжигая примитивные нервные узлы. Ментальный удар Кати добил их остатки разума.

Они начали отваливаться. Сотнями.

Падали на дно туннеля, корчась и умирая.

— Сброс напряжения! — крикнул я. — Катя, стоп!

Я снова активировал диадему.

Катя охнула и осела в кресле, из носа потекла тонкая струйка крови.

— Чисто… — прошептала она. — Они ушли.

[Внешняя угроза устранена.]

[Целостность корпуса: 88 %.]

[Реактор: Стабилен.]

В рубке повисла тишина. Только гудение вентиляции, высасывающей запах озона.

Клин стоял, опустив руки. Он смотрел на Катю. Потом на меня. Потом на свои руки, которые только что пытались убить товарища.

— Это правда были они? — хрипло спросил он. — Эти твари?

— Пси-паразиты, — подтвердил я, помогая Кате подняться. Онаопиралась на мою руку, её высокомерие сменилось усталостью. — Они усиливают скрытые конфликты.

Клин подошел к ней. Я напрягся, готовый к новому удару.

Но сержант достал из кармана разгрузки флягу. Отвинтил крышку. Протянул ей.

— Спирт. Чистый. Помогает от отката.

Катя посмотрела на флягу, потом на грубое лицо наемника. Усмехнулась.

Взяла флягу и сделала глоток, не поморщившись.

— Спасибо, Борис. Но в следующий раз, если наставишь на меня пушку… я заставлю тебя думать, что ты балерина Большого театра.

Клин загоготал. Напряжение спало.