Книга Смерть в вязаных носочках, страница 92 – Аманда Эшби

— Я… обязательно. Хотя я надеялась узнать, с кем он был в ту самую ночь. Узнаете эту женщину? — Джинни вывела на экран еще одну фотографию, на этот раз Луизы.

— Нет. Ее — нет. Та птичка была одета неброско. Больше ничего не могу о ней сказать. Я и его-то помню только потому, что он оставлял хорошие чаевые.

Джинни, в кошельке которой покоились лишь двадцатифунтовая банкнота и несколько монеток, не очень поняла, что значит «хорошие чаевые», но все-таки достала деньги. Да и вообще, этично ли это? Джинни не знала.

Ну что ж, где грош, там и золотой.

— Еще что-нибудь помните?

— Не очень. Помню только, что в свой последний приезд они, похоже, поссорились.

— Вы не слышали, из-за чего?

— Увы. — Джимми покачал головой (к стойке подошел очередной посетитель). — Надеюсь, чем-то я вам помог. А за это — спасибо. — Он сложил деньги и спрятал между пальцами. — Не забывайте нас!

— Постараюсь, — пообещала Джинни и через несколько минут ушла, не желая признаваться ни ему, ни себе, что съездила зря.

Вернувшись из Ливерпуля, Джинни несколько часов убиралась в доме, прежде чем вспомнила, что у нее осталась еще одна корзина сливы-падалицы.

Часы показывали почти девять вечера. Не стоит затевать варенье в такое время, но Джинни, хоть и устала, все равно не смогла бы уснуть. А мысль о чашке чая и кроссворде повергала ее в ужас.

— Прости, дорогой. Мы решим кроссворд завтра, честное слово. Сейчас мне надо занять себя чем-нибудь.

Ответа не последовало, но Джинни чуть не воочию увидела, как Эрик кивает. Он часто говорил: «Руки работают — голова успокаивается».

Стоя у раковины, Джинни погрузила руки в прохладную воду, надеясь, что Эрик прав.

Сливовые шкурки были гладкими и мягкими. Вымыв и высушив плоды, Джинни достала таз для варенья, любимую деревянную ложку и несколько лимонов.

Теперь еще сахар — и все.

Но когда Джинни открыла буфет, она обнаружила, что большая банка пуста. Раньше Джинни просто смирилась бы с этим фактом и легла спать пораньше. Но мысль о том, чтобы улечься в одинокую постель, была невыносимой. Бакалея уже закрылась, но Джинни знала, что угловой магазинчик на другом конце Литтл-Шоу работает до десяти. Она накинула старое синее пальто и заперла дверь.

Субботним вечером в городке стояла тишина. Джинни ехала по Денистон-стрит мимо библиотеки. Шероховатый кирпич казался серым на фоне темноты, на высокие окна падали тени от растущих рядом деревьев. Раздался гудок; Джинни по привычке сбросила скорость и теперь еле ползла. Она взглянула в зеркало, опасаясь, что что-то натворила, но по отдаленному визгу тормозов поняла, что гудок раздался в нескольких кварталах от нее.

Чувствуя себя глупо, она собралась было прибавить скорости, но тут конец узкого проулка возле библиотеки озарил мягкий свет.

Неужели там кто-то есть? Джинни не замечала в этом месте лежаков, свидетельствовавших о том, что это место чьей-то ночевки. Но, может быть, эти люди просто очень опрятны.

Однако более правдоподобное объяснение заключалось в том, что кто-то проник в хранилище.

Джинни съехала на обочину, выбралась из машины — и заметила знакомый темно-синий «Ровер».

Машина Гарольда. Джинни прошиб ледяной пот, не имевший никакого отношения к вечерней прохладе. Что он здесь делает в такое время? Ищет доказательства того, что совет нарушил соглашение — последнюю волю Роу-старшего?