Онлайн книга «Смерть всё меняет»
|
– А что-нибудь еще? Судья Айртон задумался, поджав губы. – Да, наверное, кое-что еще. Дорогой Фелл, до этой минуты я совершенно не сознавал, насколько вы меня недолюбливаете. – Я? Недолюбливаю вас? Судья Айртон нетерпеливо отмахнулся: – Ну, может быть, не меня лично! – В таком случае я отважусь спросить, какого черта вы имеете в виду? – Я имею в виду мои принципы. Они задевают вашу сентиментальную душу. Я не стал бы оскорблять ваш интеллект упоминанием чувств, дружеских или нет. Вряд ли в мире найдется что-нибудь менее ценное, чем взаимоотношения, основанные на одних лишь чувствах. Доктор Фелл внимательно смотрел на него: – Вы действительно в это верите? – У меня нет привычки говорить то, во что я не верю. – Хм, ладно. Если переходить на личности… – О да, я понимаю. У меня есть дочь. Я ее обожаю, поскольку я всего лишь живой человек. Природа такова, что я ничего не могу с этим поделать, как и с тем, что у меня две руки и две ноги. Но даже такому чувству, – его маленькие глазки распахнулись, – даже такому чувству положен предел. Вы следите за ходом моей мысли? Доктор Фелл вздохнул. – Да, – сказал он. – Мне показалось, вы излагаете свое кредо. Но теперь я вижу, что мы всего лишь играем в шахматы. Судья Айртон не удостоил его ответом. В просторной комнате с тошнотворными обоями в голубой цветочек было тихо, если не считать шуршания ручки Грэма, описывавшего содержимое карманов Морелла. Доктор Фелл рассеянно выдвинул ящик шахматного столика. Обнаружив в коробке со сдвижной крышкой шахматные фигуры, он принялся все в той же рассеянности перебирать их. Он выставил короля, слона и коня. Взял пешку и повертел ее в руках. Подбросил, затем поймал, хлопнув по ладони. Подбросил еще раз. Подбросил в третий раз. Вдруг он выронил фигуру и, словно захваченный каким-то воспоминанием, сделал очень глубокий вдох. – О боже! – выдохнул он. – О Бахус! О, моя старая шляпа! Инспектор Грэм развернулся от письменного стола. – Приведите мисс Айртон, Берт, – велел он. Представ перед трибуналом, Констанция выступила блистательно. Ее отец смотрел в пол, словно не желая расстраивать ее, однако его уши, похоже, ловили каждое слово. Она рассказала, как увидела Морелла входящим через французское окно в двадцать пять минут девятого. Она рассказала, как сразу после того включился верхний свет. Она рассказала, как сидела на берегу и глядела на море, когда услышала выстрел. Она рассказала, как после того побежала к дому и заглянула в окно. Затем они подошли к той части, где Барлоу натаскивал ее во лжи, и Барлоу затаил дыхание. – Я понял, мисс, – произнес инспектор Грэм, охваченный подозрениями, однако явно впечатленный. – Только мне все равно неясен один момент. Зачем вы приехали сюда сегодня? – Увидеться с папой. – Вы не знали, что к нему должен приехать мистер Морелл? Ее глаза расширились. – О нет! Понимаете, Тони сегодня утром уехал в Лондон. Я ожидала его уже поздно вечером в Тонтоне, если бы он вообще успел вернуться. – Я вот что имею в виду, – нахмурился Грэм. – Вы позаимствовали машину. Она сломалась. Вы пошли к дому пешком, увидели, как мистер Морелл идет по дороге. Почему же вы не окликнули его, не догнали его? Констанция скромно потупилась. – Ну, я… как только я его увидела, я догадалась, для чего он, должно быть, приехал. Они с папой собирались встретиться, чтобы говорить обо мне. Возможно, о свадебном подарке Тони, который папа назвал весьма щедрым. Я не хотела присутствовать при разговоре, чтобы не смущать их, а заодно себя. Поэтому я подумала: подожду немного, а потом зайду невзначай, как будто бы я ничего не знала. |