Книга Смерть всё меняет, страница 47 – Джон Диксон Карр

Ему хотелось ответить: «Ничего. Ты не оставила нам такой возможности». Но, вспомнив, сколько ей пришлось пережить за этот вечер, он взял себя в руки и просто ответил:

– Ничего.

– Подозреваю, ты завтра вечером придешь на ее купальную вечеринку?

– Что еще за купальная вечеринка?

– В отеле «Эспланада». Ужин, танцы, выпивка, а потом позднее купанье в большом крытом бассейне. Только не говори, что она тебя не пригласила! Она очень даже недурно выглядит в купальнике.

Барлоу резко остановился.

Он увидел сквозь воздушные тюлевые занавески на окнах, как в гостиной доктор Фелл склонился над телом Морелла. Констебль Уимс, стоя тут же на коленях, вынимал содержимое карманов покойника. Грэм наблюдал за ним. Как и судья Айртон, который дымил коротким остатком сигары.

– Посмотри туда, – сказал Барлоу. – Не иду я ни на какую купальную вечеринку. И ты тоже. И, упаси господи, твой старик. И тому есть причины. Ради бога, хватит уже болтать о Джейн Теннант и… – Он перевел дух. – Кроме того, какая тебе разница? Я же тебе не интересен.

– Нет. Не в этом смысле. Просто я привыкла, что ты всегда под рукой, Фред. Я привыкла зависеть от тебя. И не могу от этого отказаться. Не могу! Особенно сейчас. – В ее голосе зазвенели истерические нотки. – Все это, между прочим, по-настоящему ужасно. Ты ведь не бросишь меня, правда?

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю. А теперь иди туда, но не попадайся никому на глаза, пока они не позовут.

Но лицо Джейн Теннант так и всплывало перед его мысленным взором, когда он отправил Констанцию по коридору, а сам вошел в гостиную через одно из французских окон. Инспектор Грэм как раз закончил терпеливо перечислять улики.

– И все это, доктор, вещественные доказательства, которые мы должны учесть. Не хотите ли высказать свое мнение – неофициально?

Пелерина и пасторская шляпа доктора Фелла покоились на диване рядом с судьей Айртоном. Сам доктор Фелл медленно развернулся вокруг своей трости, словно лайнер, входящий в гавань, и поочередно оглядел все части комнаты. На его лице была написана рассеянность и едва ли не тупость. Лента пенсне вяло болталась. Однако Барлоу, который много раз выслушивал свидетельства доктора в суде, не обманул его внешний вид.

– Больше всего меня беспокоит этот красный песок, сэр, – признался Грэм.

– О, вот как? Почему же?

– Почему? – изумился инспектор. – Что он тут делает? Что это значит? Откуда он взялся? Готов побиться об заклад, вы не сможете найти ни одного приемлемого объяснения, с чего бы кому-то держать в доме унцию песку.

– И проспорите свой заклад, – заметил доктор Фелл. – Как насчет песочных часов?

Наступила тишина.

Судья Айртон устало сомкнул веки.

– Как и герой из «Панча», – отчеканил он, – я считаю, что гораздо удобнее носить наручные часы. Нет здесь никаких песочных.

– Вы уверены? – переспросил доктор Фелл. – Многие хозяйки используют их – они же, по сути, отсчитывают только минуты – для варки яиц. И обычно в таких часах красноватый песок: во-первых, он очень мелкий, во-вторых, его лучше видно. Как насчет той женщины, которая ведет ваше хозяйство?

Инспектор Грэм присвистнул:

– Очень может быть! Если покопаться в памяти, я и сам видел такие штуки. Думаете, это они?

– Не имею ни малейшего понятия, – признался доктор Фелл. – Я просто заметил, что вы проспорите, если поставите на то, чему никто не сможет найти объяснения. – Он задумался. – Кроме того, этот песок светлее, чем обычно в песочных часах. В моей дырявой голове смутно вертится какое-то название. Озеро Как-Бишь-Там. Озеро… Нет, забыл. – Его широкое лицо разгладилось. – Но если вы спросите, что больше всего беспокоит меня, инспектор, я бы ответил: телефон.