Книга Вниз по кроличьей норе, страница 110 – Марк Биллингхэм

Сондерс лихорадочно царапает ручкой по бумаге.

— Та-ак…

— Пусть даже и не я сама орудовала ножом. Вы ведь, надеюсь, не думаете, что это была я?

— Нет, — говорит Френч.

— Есть и кое-что еще…

— Что именно?

— Две недели назад я уже говорила Седдону, как легко здесь раздобыть нож, а он не слушал. Даже не перезвонил мне, когда у меня появилась важная информация. Если б чуть раньше меня восприняли всерьез, Дебби прищучили бы задолго до того, как у того, с кем она работала, появился шанс заткнуть ее на веки вечные. Вот то, что я называю напортачить по полной программе. Так что да, сейчас я отнюдь не в полном спокойствии… потому что тот, кто нашинковал Дебби в сортире, знает, что я обо всем догадалась. А значит, может решить, что следующей должна стать я.

Сондерс откладывает ручку.

— Вы беспокоитесь за собственную безопасность?

К чести этой тетки, вид у нее искренне обеспокоенный. Такое, конечно, достаточно легко изобразить, но я давно уже способна понять разницу.

— Ежесекундно, — отвечаю я.

* * *

Трубите в трубы, вывешивайте флаги — Шон-Молчун наконец-то начал общаться по новой!

Заметьте, я не употребляю слова «говорить», поскольку это явно означало бы просить слишком уж многого, но он… дает знать о себе.

А это уже кое-что.

В общем, где-то минут пятнадцать назад сажусь я рядом с ним, чтобы пообедать, и, не глядя на меня, Шон царапает что-то на бумажной салфетке, комкает ее в крошечный шарик и втискивает мне в руку. Некое секретное послание, специально для меня. Он вроде как не особо обеспокоен, когда я тут же разворачиваю ее, но это наверняка из-за того, что в ней написано.

эти котлеты на вкус как собачье говно

Да уж, не совсем Геттисбергская речь[91], но это лишь начало, верно? Так что моментально бросаюсь на поиски еще какого-нибудь клочка бумаги, а потом возвращаюсь посмотреть, не сподобится ли Шон поделиться еще какими-нибудь словами мудрости. Попробовать ой как стоит, поскольку если он знает, что Дебби убила Кевина, то тогда, скорее всего, и в курсе, кто ее сообщник.

Кто убил Дебби.

Пока что ни хрена, но давайте подождем и посмотрим?

Вокруг обычный гомон, поскольку к настоящему моменту полиция опросила еще кое-кого из наших, как и меня, и всем жутко хочется рассказать остальным, как все это проистекало. Лю-Косячок подает это так, будто ей устроили натуральный допрос с пристрастием.

— Не думаю, что те две женщины были особо-то любезны, — говорит она. — Те, что приходили в воскресенье, были гораздо приветливей. Представляете, они забрали у меня кое-какую одежду!

— У меня тоже, — бурчит Лорен. — Мою лучшую футболку и треники. Лучше уж пусть отдают поскорей, не то я им устрою!

Указываю им, что образцы одежды взяли абсолютно у всех, включая медперсонал. Не делая совсем уж очевидных заявлений и не объясняя им, что все они подозреваемые, заверяю остальных, что это совершенно стандартная практика.

— Хотя они и вправду вели себя несколько… сурово, — говорит Лю-Косячок.

— Наверняка лесбиянки, — бросает с полным ртом Ильяс. Голос разума, как всегда, обсыпающий стол крошками пастушеского пирога.

Не думаю, что определение «суровые» к Френч и Сондерс хоть как-то подходит, но, полагаю, вся эта процедура малость пугает, если вы к этому не привыкли. Или сами ни разу не сидели на противоположной стороне стола, как доводилось мне. Приходится постоянно напоминать себе, что эта компашка — обычные граждане, что они не знают правил игры. Когда Донна спрашивает, когда они будут брать у нас отпечатки пальцев и образцы ДНК, мягко напоминаю ей, что все это уже есть в деле, поскольку было взято у всех в предыдущий раз, а твоя ДНК не меняется от недели к неделе, что бы там ни показывали в «Медицинском детективе».