Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 115 – Дженни Холландер

– Я тоже, – соврала я.

Какое-то время мы сидели в тишине, а потом я спросила:

– Ты услышала крики?

Стеф посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: ну ты и дура.

– Боксы звуконепроницаемы. – Точно, я вспомнила, в боксах сделали звукоизоляцию для студентов с потока «Радио». – Вообще-то я шла на кухню. Слава богу, успела вовремя. Это было ужасно.– Она бросила на меня такой взгляд, как будто хотела, чтобы я снова это прочувствовала. – Повсюду кровь. Окно распахнуто настежь. К тому времени ее,конечно, уже не было, а ты лежала на полу с закрытыми глазами…

– Да. – Я поднялась с кровати. – Мне нужно немного отдохнуть.

Она тоже встала.

– Разумеется. Что ж, я буду здесь. Если тебе вдруг что-нибудь понадобится. Узнать новости о Кейт или… еще что-то.

– Спасибо, – глухо сказала я.

Джордан пролежал в больнице три недели. Я пыталась познакомиться с его семьей (рыдающей мамой и истеричными сестрами), но они пропустили слово «девушка» мимо ушей. Даже после того, как худшее миновало и его перевели из реанимации, они все пялились на меня – мне же не показалось? – пялились, когда я приходила к нему в палату, сжимая в руках какие-то дурацкие цветы.

Как только я появлялась, одна из его сестер говорила другой:

– О, это же Чарли.

А я махала им рукой, как идиотка, и бормотала что-то вроде:

– Привет, э-э-э, как он?

Они пристально смотрели на меня все время, пока я была там. Джордан спал, а я тупо стояла около его кровати, стараясь не заплакать. (Ведь кто я такая, чтобы плакать? Они же его семья,его плоть и кровь – наверное, примерно так они и думали.) Однажды я спросила, не хотят ли они сыграть в карты – когда я приходила, его сестры обычно играли в карты, – но одна из них сказала:

– Мы только что закончили.

– Саманта!– воскликнула другая, игривошлепнув ее, я неловко улыбнулась и придумала предлог, чтобы уйти.

Я никогда не оставалась дольше, чем на десять минут. Максимум пятнадцать.

Мне так не хватало Кейт. Но она не отвечала на мои сообщения и звонки. Стеф сказала, что, скорее всего, Кейт проведет в больнице несколько недель. Гуннар первым понял, что мы стали историей,и к тому моменту, как журналисты начали появляться в кампусе, его уже там не было. Он присылал мне всевозможные статьи, пестрящие заголовками об Элизе и о том, что произошло,сопровождая их цитатами из интервью «однокурсников, пожелавших остаться неизвестными», а я лежала в постели и жадно читала эти статьи, одну за другой.

И все же я никак не могла поверить в то, что Ди мертва. Ведь я была тами не видела ее ни в боксе, ни на улице, когда меня запихивали в скорую. Ее имя нигде не упоминалось – пресса называла Ди просто «однокурсницей» или «последней жертвой». Я не могла отделаться от ощущения, что она все еще в кампусе, сидит, сгорбившись над письменным столом. Может, мне стоило зайти к ней в комнату и лично убедиться в том, что ее там нет, но я так этого и не сделала. Проходя мимо, я держалась за противоположную стену коридора, почти как какая-нибудь старушка, которая опирается на перила.

К тому времени кампус уже опустел. Занятия приостановили на неопределенный срок. Мне некуда было пойти, нечем заняться. Я ненавидела свою комнату, это тесное, уродливое помещение, которое казалось уютным, только если рядом были Джордан или Кейт, но видеть сочувствие в глазах посторонних я больше не могла, поэтому стала заказывать еду на дом, доплачивая за доставку до двери. Обычно я лежала на кровати и читала статьи, которые присылал мне Гуннар, иногда надевала бейсболку, будто считала себя какой-то знаменитостью, и тайком выбиралась из кампуса, чтобы навестить Джордана. Но от этого мне было только хуже. Тогда я стала приходить к нему каждые два дня, потом каждые три, и к тому моменту, когда Джордан пришел в себя, я там почти не появлялась.