Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 124 – Анго Сакагути

Со временем он начал понимать, почему его вообще взяли в зятья. О-Ёнэ слыла известной в округе распутницей. Троих ее детей, рожденных вне брака от разных мужчин, отдали на воспитание в другие семьи. С таким прошлым ей практически невозможно было найти приличного мужа среди местных, потому пришлось довольствоваться тем, кто оказался под рукой.

Кроме того, Сэйсаку относился к своей дочери холодно. Он сомневался, что О-Ёнэ действительно его ребенок. Ее мать, О-Гэн, как и дочь, слыла блудницей. Сразу после свадьбы с Сэйсаку поползли слухи о ее связи с красивым монахом по имени Сэнсин. Рождение О-Ёнэ, внешность которой, казалось, не имела ничего общего с уродливым Сэйсаку, зато напоминала Сэнсина, лишь усугубило ситуацию.

С тех пор отношения между супругами охладели. Сэйсаку стал увлекаться женщинами в чайных домах, а О-Гэн время от времени оказывалась в центре местных сплетен. Неудивительно, что О-Ёнэ в такой атмосфере выросла распущенной. Странно другое: Сэйсаку как будто терпел все это. Но порой встречаются люди, похожие на демонов, которые способны десятилетиями не выражать своего гнева. Не все бесы проявляют свою ярость открыто.

С приходом Сёдзиро в дом в качестве зятя демоническое лицо выплыло на поверхность. До этого времени Сэйсаку делал вид, что считает винокурню своим домом, а к О-Гэн и О-Ёнэ относился как к семье. Однако после прихода Сёдзиро все изменилось. Зятя с дочерью он считал чужими, а О-Гэн – всего лишь их матерью. Дом был уже не семейным гнездом, а фабрикой. Семья Сёдзиро стала рабочими, приносящими Сэйсаку доход, но нажитое принадлежало только владельцу и не доставалось тем, кто трудился. Настоящая семья Сэйсаку жила в другом месте: молодая вторая жена и ребенок, которого она носила под сердцем – без сомнений, его собственная плоть и кровь. Говорили даже, что он написал завещание, в котором все наследство оставляет тому ребенку, и передал его второй жене.

Казалось бы, такое явное отчуждение должно было их сплотить, но произошло наоборот. Словно видя причину всех бед в Сёдзиро, О-Гэн с дочерью стали относиться к нему не просто как к чужому, а как к слуге. Пока теща с женой лакомились сасими[124], тэмпура[125]и прочими угощениями, его рацион состоял лишь из вареной или сушеной рыбешки. По утрам Сёдзиро поднимали пораньше, отдавали ему указания – делай то, делай это – а сами женщины забирались обратно под одеяло и спали до полудня.

Однажды в дом заглянул молодой щеголь – странствующий художник по имени Мацукава Катэй – да так и остался жить. Видимо, раньше он уже бывал здесь на постое, потому что О-Ёнэ встретила его так непринужденно, будто это не гость, а ее собственный муж, вернувшийся из долгой поездки. Катэй с самого первого дня вел себя как полноправный хозяин и сразу же устроился за столом как у себя дома. А Сёдзиро с этого дня выдворили на кухню, где он ел вместе с прислугой. О-Ёнэ даже не удосужилась представить этого художника мужу. Этим ему как бы говорили, что Катэй им равный, свой, а Сёдзиро – никто. К О-Гэн часто заходил лодочник по имени Мияёси. Сэйсаку днем изредка наведывался, чтобы проверить дела, но ночевал всегда у второй жены.

Со временем у Сэйсаку появилась третья жена. И вскоре разлетелся слух, что она беременна.

В тот день Сэйсаку проснулся поздно, в доме второй жены. Он не мог обойтись без алкоголя ни за одним из трех приемов пищи и как раз потягивал утреннее сакэ рядом с женщиной. Однако сразу после завершения трапезы Сэйсаку внезапно почувствовал сильную боль. Несмотря на усилия врача, мужчина скоропостижно скончался. Обстоятельства смерти показались подозрительными, и чиновники, проводившие осмотр тела, попробовали вино и еду на язык, но никакой перемены во вкусе не заметили. Но стоило накормить этой пищей собак, все три зашатались, начали корчиться в муках и вскоре испустили дух.