Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 65 – Анго Сакагути

– Ага, но зато в моей крови течет еще и кровь гениев. Удивительнее скорее то, что твоему мужу этой гениальности как раз и не досталось, хотя в нашей родословной вроде не было дураков. Так что может статься, что и кровь прокаженных, и кровь воров никак меж собой не связаны. Тебе бы стоило подумать об этом и замолчать. Неразумно дочери мясника вставать в позу из-за того, что она, мол, снизошла до семьи прокаженного.

– И в чем же твоя гениальность? Пару книжек прочитал и только – жалкое зрелище.

– Ха-ха. Недалекому созданию этого не понять. Ну, сейчас буду тебя фотографировать, так что сделай хотя бы разочек лицо попроще.

Увлечение Кадзуи фотографией началось внезапно, он стал делать снимки всех – от горничных до гостей. Его старинный аппарат напоминал огромный ящик, и сверху приходилось навешивать черную ткань, чтобы сделать снимок. Проявку тоже необходимо было делать самому. Поначалу ничего не получалось, но со временем стало выходить лучше. Он, страстно увлекшись этим делом, круглосуточно посвящал ему себя.

Семейство Асамуси происходило из старинного рода провинциальных богачей. Помимо рисовых полей площадью примерно в десять тысяч гектаров они владели лесами, а также горными территориями на высоте двух тысяч метров над морем. Серебро, добываемое в лесах, и нефть, которая без особых усилий поступала сюда последние десять лет, имели безусловную перспективу, и будущее сулило все большую прибыль, притом без всяких усилий. Деньги, по сути, являлись для этой семьи чем-то само собой разумеющимся, текли сами собой, будто вода из-под крана.

Более того, теперь планировалось создать крупную нефтяную компанию и развернуть масштабный промысел, поэтому простодушный Сёдзи был чрезвычайно занят. Однако, как ни удивительно, в делах управления он вовсе не проявлял наивности. За его спиной стояла талантливая вдова Сугико, которая держала в своих руках все нити и раздавала указания. Сам Сёдзи не обладал изобретательностью и амбициями, чтобы попытаться использовать свои скромные способности, что как раз и делало его надежным. В свои двадцать три он выполнял нелегкую роль директора. Сакико с удивлением обнаружила, что с каждым днем он становится увереннее, совсем иначе, чем в студенческие годы, когда Сакико с ним познакомилась. И она не могла не ощутить нового наплыва уважения и нежности к нему. В отличие от того времени, когда они только поженились, сейчас к Сёдзи приходили важные господа, солидные торговцы: достойные граждане, от которых веяло респектабельностью и авторитетом, но и Сёдзи держался с ними на равных, без тени смущения. А молодость придавала ему еще больший блеск – временами он казался даже внушительнее самих этих сановных людей. Сакико тоже не могла вечно оставаться дочерью мясника. Она должна была успевать расти как жена с той же скоростью, что и Сёдзи, но ей это давалось нелегко, она едва поспевала за мужем.

И вот однажды после полудня… Врач Ханада вдруг нагрянул в комнату Сакико. Без всякого стеснения просунул голову в дверь и произнес:

– Здрасьте, сударыня. В первый раз к вам зашел, вот, спросить, как ваше здравие, как поживаете после свадьбы, но вот смотрю на вас и восхищаюсь, все-таки у Сёдзи и вправду наметан глаз. Для такой птички, как вы, у вас на редкость красивое лицо. Помню, когда я как-то осматривал больного Сёдзи, у вас еще были деревенские повадки, а сейчас, гляди, – настоящая молодая госпожа дома Асамуси. Да уж, просто загляденье. Без врожденного ума такой перемены не достичь. Я, как гость этого дома, прямо чувствую спокойствие за вас и восхищение. Ну нет слов! – развеселившись, заливался он лестью.