Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 62 – Анго Сакагути

Когда Ханада приходил, он выпивал в комнате вдовы и уходил оттуда с красным лицом. Вероятно, он вымогал у нее деньги. Поэтому для Сакико рассказ Кадзуи пролил свет на тайну. Только Ханада знал, что у покойного отца Гонроку была диагностирована проказа, он сошел с ума и покончил с собой. Ханада и составил ложное медицинское заключение о естественной смерти, догадалась Сакико.

Сёдзи был вторым сыном. Самым старшим, старше даже Кикуко, был Хироси, которому в этом году исполнялось двадцать семь. Однако он не жил сейчас в Японии. Он уехал за границу, еще когда не прошло и ста дней со смерти отца. С того момента минуло уже пять лет, а он до сих пор не вернулся. Более того, по слухам, там он женился на местной девушке и, похоже, не собирался на родину. Для вдовы и Кикуко он все равно, что умер. Для семьи Хироси не существовало, было принято считать, что он погиб и больше не вернется. Сакико пришла в смятение, узнав, что существует живой старший брат. Но теперь, похоже, и эта загадка могла раскрыться. Сакико все поняла. У Хироси имелась причина, почему он, будучи жив, не мог вернуться в Японию. Он уже заразился проказой.

Был еще один подозрительный человек, который появлялся в доме в конце каждого месяца: мужчина средних лет по имени Ногуса Цусаку. Хотя он носил дорогие кимоно и выглядел как зажиточный пенсионер, манера поведения выдавала его низкое происхождение. Сакико попробовала расспросить о нем служанку Такэю.

По словам девушки, Ногуса Цусаку никогда не притрагивался ни к чаю, ни к сладостям. Уходя, он швырял завернутые для него угощения одной из провожающих его служанок со словами: «На, держи» – а следом, уже через плечо, бросал: «Если отравлено – не обессудь!». Такэя кривилась лицом и отзывалась об этом мужчине как о гадком и неприятном, но ничего о его прошлом не знала. В доме вообще не было ни одной старой служанки, только молоденькие горничные.

Служанки считали, что доктор Ханада – любовник вдовы, а Ногуса Цусаку – отец девушки, которую оставил беременной перед своим отъездом за границу старший брат Хироси. Такие выводы напрашивались из-за того, что оба появлялись в конце каждого месяца по графику, как коллекторы. У Хироси же действительно была возлюбленная. Сёдзи иногда рассказывал Сакико печальную историю о том, как Хироси пришлось бросить даже свою любовь, шансов на жизнь с которой он не видел, и уехать за границу.

Как-то раз Сакико поинтересовалась у Сёдзи:

– Кто такой Ногуса?

Услышав это, Сёдзи странно скривился и отвернулся, но затем ответил:

– Этот тип в прошлом прислуживал у нас. Быстро поднялся, ухитрившись сорвать большой куш. С ним даже здороваться не стоит.

Теперь наконец Сакико начала понимать. Ногуса тоже один из тех, кто знал о проказе, безумии и самоубийстве ее свекра. Такую историю не в силах был замять только один врач. Вполне естественно, что кто-то из слуг знал об этом и участвовал в сокрытии последствий. Значит, Ногуса тоже занимался вымогательством. Это подтверждалось тем, что он неизменно приходил каждый раз в конце месяца.

Поскольку в те времена считалось, что проказа не заразная болезнь, а передающийся по наследству недуг, Сакико также была убеждена, что ее муж является носителем и что их детям передастся испорченная кровь.

Сакико почувствовала всю безысходность своего положения, будто ее жизнь внезапно заволокла тьма. Был ли способ сбежать от этого рока? Она уже носила ребенка под сердцем, но муж еще не знал. Как раз в тот момент, когда ей это открылось, Кадзуя поведал тайну их проклятой крови, что стало вестью точно от самого дьявола, из-за чего радость быстро сменилась ощущением нависшего над ней смертного приговора.