Книга Страшная тайна, страница 123 – Алекс Марвуд

– Нет, Клэр… – начала Мария.

– Забудь, – говорит она и выходит в прекрасное утро. Она хорошо представляет, что увидит, когда доберется до места назначения, и ее сердце колотится в груди. «Надо покончить с этим, – думает она. – Не то чтобы я не знала,но, если поймаю его с поличным, он больше не сможет притворяться, что это все моя вина, говорить, что я схожу с ума, пока он лжет, изменяет и…»

Они в бассейне, сношаются на ступеньках на мелководье. Он трахает ее сзади, ее худая задница двигается в воде вверх-вниз в ритме его толчков. «Фу, – думает Клэр. – Завтра мои дети будут плескаться в этой воде». Клэр босиком, поэтому они не слышат ее приближения. Они оставили ворота открытыми, поэтому она проходит бесшумно. Она стоит возле шезлонгов и, прежде чем заговорить, наблюдает за ними в течение минуты: бритая голова Шона покачивается туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, ягодицы женщины гладкие и коричневые без единой линии загара. «Это не настоящийсекс, – думает Клэр. – Это тот самый актерский секс, который ему всегда нравился: такой, который заставляет задуматься, не припрятал ли он где-нибудь видеокамеру, чтобы потом посмотреть на себя со стороны».

– Тебе придется сменить воду в этом бассейне, – комментирует Клэр. – Вряд ли теперь кто-то захочет в нем купаться.

Шон подпрыгивает, как злодей из пантомимы, почти теряет равновесие на ступеньке и, ухватившись обеими руками за поясницу Линды, выпрямляется. Линда охает; она так стонала в процессе, что не услышала Клэр. Повернувшись, чтобы высказать Шону все, что думает, Линда видит жену своего любовника и говорит:

– Ой.

– Клэр… – начинает Шон.

– Что? Это не то, чем кажется? Ты помогаешь ей найти контактные линзы? Прочищаешь ей трубы?

– Я…

– Даже не думай,– говорит она и слышит, как повышается ее голос. – Тебе нечегомне сейчас сказать. Я поймала тебя за руку, и тебе нечегосказать.

И тут она понимает, что он ничего не хочет сказать. Он не заинтересован в том, чтобы загладить свою вину, разобраться во всем, попытаться найти способ заставить ее остаться.

– Пошел ты, Шон! – говорит она и понимает, что кричит. – И тывместе с ним, шлюха. Хочешь его? Можешь забирать. Только не думай, что он заберет в придачу твоих детей. Ему даже свои не нужны.

Клэр разворачивается и идет обратно в дом. Они остались там, в бассейне, все еще, кажется, сцепленные вместе. «Не могу туда вернуться, – думает она. – Было и так плохо, когда я знала, что все в курсе происходящего. Но теперь все знают, что я всё увидела, и я не вынесу этого позора. Такое унижение. Любовница превратилась в жену, а затем, в свою очередь, в рогоносицу».

Но она должна зайти, потому что снаружи делать нечего. Она входит в комнату и чувствует на себе их взгляды, поднимает подбородок и смотрит прямо перед собой.

– Клэр… – начинает Мария, но Клэр игнорирует ее. Проходит мимо, взгляд ровный, достоинство накинуто на плечи, как броня. Она поднимается по лестнице, раз, два, три, четыре, пять, холодное стекло под ее ногами, прохладные металлические перила под ее ладонью. «Я не покажу им этого, – думает она. – Они не увидят моих слез. Не эти люди. Никогда».

В спальне она берет сумочку, проверяет, в ней ли телефон и ключи от дома. Берет ключ от машины с прикроватной тумбочки, снимает кардиган со спинки стула. «Что мне нужно? Мне нужны их вещи. Мне нужны лекарства Руби, и плюшевый мишка Коко, и какой-нибудь способ перенести девочек, пока они спят, потому что они тяжелые, и я должна выбраться отсюда, я не могу здесь оставаться, со всеми этими людьми, его дружками, его шлюхой, которые смотрят на меня и смеются. Я не могу. Не могу. Я должна уйти. Уйти сейчас. Я не могу вернуться ко всем и забрать девочек. Не хочу видеть этих тварей. Не могу».