Книга Страшная тайна, страница 126 – Алекс Марвуд

– Ну, спасибо, Боб Дилан.

– Заткнись,Роберт!

– Да ладно, Гавви, – говорит Джимми. – Непохоже, что все эти годы он делал Клаттерам взносы на благотворительных началах.

– Это другое дело. Они были старыми друзьями.

– Угу, – говорит Джимми. – Именно преданностьвсе это время заставляла его платить.

– Вы оба, успокойтесь, – говорит Мария. – Джимми, что из фразы «завещание на рассмотрении в суде» ты не понимаешь? Симона может жить на эти деньги, но мы не можем начать раздавать средства случайным людям, не являющимся членами семьи, без вопросов со стороны налоговой. Тебе придется смириться, пока Роберт разбирается с наследством. И без того есть большие проблемы со всеми «подарками», которые Шон раздавал в течение последних семи лет.

– И что я должен делать в это время?

– Сократить расходы на удовольствия? – предлагает Роберт, и в его голосе снова звучит презрение.

– У тебямного денег, – многозначительно произносит Джимми. – Наверняка у тебя есть и кредитная карточка или даже две. Просто помни, Роберт. Вы с Марией можете потерять столько же, сколько и все остальные.

– Не так много, – говорит Роберт.

– Что это значит?

– Я просто вынужден сказать, Джимми, что репутация зависит от обеих сторон, знаешь ли.

– Я не заметил, чтобы ты много делал для поддержания моейрепутации.

Роберт тяжело вздыхает.

– Да. Слушай, мы хороши в своем деле, но мы не волшебники. Можешь поверить мне: было множество случаев, когда ты мог снова оказаться в центре внимания общественности.

– А вы этого не хотели, а? – говорит Джимми, и в этом есть какой-то смысл, которого я не понимаю.

– Слушай, – произносит Роберт, и внезапно дверь захлопывается перед моим носом. Тяжелая, качественная дверь, которая блокирует звук так же эффективно, как если бы она была сделана из свинца.

Я оборачиваюсь к остальным.

– Ты в порядке, Симона?

Она перестает качаться и резко выпрямляется.

– Доброе утро! – говорит она. – Как ты сегодня?

– Я в порядке, – отвечаю я. – А как ты?

– Я прекрасно. Просто чудесно. – Стряхивает руку Джо со своего плеча и встает. – Обед! У меня есть немного мясной нарезки и хороший хлеб, если вас это устроит.

– Да, конечно. Я могу помочь? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает она. – И суп. Я должна приготовить суп. Все любят суп. Брюссельская капуста. И пачка каштанов. Я приготовлю суп.

Я все равно начинаю идти за ней по коридору, и она резко оборачивается. Делает рывок вперед, словно нападающая кобра.

– Я же сказала: нет! Неужели никто из вас не слушает?

Я отшатываюсь.

– Прости, – говорю я.

– Ну конечно. Ты, знаешь ли, прямо как твой отец. Никого не слушаешь.

Это удар ниже пояса. Я смотрю, как она уходит в сторону кухни. Чувствую себя задетой и униженной.

– Не нужно обращать на нее внимания, – говорит Джо. – Она в тяжелом состоянии.

– Очевидно, – отзываюсь я мрачно.

– Люди по-разному воспринимают тяжелую утрату. Мы делаем все, что в наших силах.

– Почему она такая злая?

Джо морщится.

– Послушай, Камилла, – говорит он, – не хочу плохо говорить о мертвых, но разве ты бы на ее месте не злилась? Про Симону пишут во всех газетах, и не в хорошем смысле. Даже если бы Шон и постарался, он не мог бы помереть более унизительно.

– А я тут при чем, – жалобно скулю я и вдруг слышу, как это звучит со стороны. Я смотрю на него и краснею. – Прости. Прости, Джо. Это звучит жалко. Мне стыдно за себя.