Книга Страшная тайна, страница 124 – Алекс Марвуд

Она снова спускается по лестнице, величественно и уверенно, как дебютантка на балу. Остальные сидят молча и смотрят, как она снова пересекает комнату. Линда вошла в дом и тоже молча села среди них – чтобы ее защитили в случае необходимости, полагает Клэр. Шона нигде не видно. На этот раз Мария не пытается с ней заговорить. Никто не пытается. Они все на его стороне. Ее уже практически забыли.

Клэр решает оставить детей, спускается к дороге и открывает машину. Садится, начинает регулировать водительское сиденье. Кнопки сложные и залипают; ей требуется пара минут, чтобы поднять кресло повыше и поближе к рулю, чтобы видеть дорогу через лобовое стекло. Этого времени достаточно, чтобы кто-нибудь пришел. Достаточно, если Шон захочет умолить ее остаться.

Она медленно отъезжает от дома. Дорога пуста. Первый паром отходит только в семь часов, и никому из жителей Сэндбэнкса некуда идти в этот час, тем более в воскресенье. Клэр переключает передачу и уезжает. Она начинает плакать, только когда доезжает до кольцевой развязки у Саутгемптона.

– Надеюсь, ты не звонишь сообщить, что выбрала для меня отцовские часы.

– Ох, я тебя разбудила?

– Полагаю, это месть, – говорит она сухо.

– Извини. Но, боже, Инди, я кое-что нашла и не знаю, что делать.

– Что? – устало спрашивает она.

В нашей семье меня называли чересчур драматичной, и все всегда так реагируют, когда я говорю что-то такое типичное. Я чувствую легкий триумф. Я не всегдапреувеличиваю, сучка. Иногда драма вполне реальна.

– Я нашла браслет Коко.

– Что?

Вот теперь она проснулась.

– Среди вещей Шона.

– Что? Ты уверена?

– Нет, просто для красного словца сболтнула. Конечно, уверена. Трудно было бы ошибиться. На внутренней стороне выгравировано ее имя.

– О боже, – говорит она.

Я даю ей мгновение. В конце концов, мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы поверить в происходящее, когда я его нашла.

– О боже, – снова говорит она, – бедная крошка.

– Я не… Что это значит?

– Брось, Миллс. Мы знаем, что это значит.

– Правда?

– Да, – говорит она. – Ты же понимаешь. Непохоже, что браслет завалился за диван. Если он был среди вещей, которые Симона просто взяла и бросила в коробку, значит, Шон держал его под рукой. Не может быть, чтобы он не знал, что браслет у него. Брось. Если бы он нашел его после пропажи Коко, то сказал бы. Рассказал хоть кому-нибудь. Каждый доморощенный сыщик в Европе искал этот браслет. Помнишь, как Клэр забрали в полицию в Аликанте, потому что кто-то заметил Руби и не обратил внимания, с кем она была? И это было много лет спустя. В буквальном смысле много лет. Если бы Шон внезапно нашел браслет, то сказал бы что-нибудь. Ты знаешь, что сказал бы. Но он этого не сделал.

– О боже, Индия. Что мне делать?

– А что ты хочешь делать?

– Я не знаю. Не знаю.

Я смотрю на свое запястье. Сейчас я очень жалею, что позволила Руби надеть его на мою руку. Дала ей так быстро превратить его в тотем нашей общей крови. Она заметит, если я сниму его. Но кто-нибудь другой обязательно заметит, если я его не сниму. Я могу вечно носить одежду с длинным рукавом, но в какой-то момент рукав задерется.

– Я думаю, нам не стоит ничего делать прямо сейчас, – произносит Индия. – Нам нужно подумать. Это как ящик Пандоры. И если браслет был в папиных вещах, это не значит, что папа – единственный человек, который в этом замешан.