Книга Страшная тайна, страница 125 – Алекс Марвуд

– Угу… Индия?

– Да?

– Думаешь, это означает, что он… что-то сделал?

– Я не знаю. Правда не знаю. Слушай, если бы я сейчас оспаривала это в суде, я бы сказала, что это указывает лишь на то, что он не сказал правду об одной-единственной вещи. Не обо всех, а только об одной.

– Да, но, если бы ты была адвокатом оппонента, ты бы сказала, что это ставит под сомнение все заявления, которые он когда-либо делал.

– Смотрите-ка, кто-то у нас читалГришэма.

– Ты прекрасно знаешь, что я читаю только интернет. По телевизору тоже можно научиться разным вещам. Я могу сделать прием Геймлиха, а на курсах первой помощи никогда не была.

– Неважно, – говорит она. – Слушай, я хочу сказать, что надо подумать. Серьезно. Он мертв. Мы не можем сейчас его допросить.

– Но…

– Я знаю. Но подумай, что мы можем натворить. За последние пару дней Руби уже много раз убеждалась, что все ей лгали. Как ты думаешь, ей станет лучше, если она узнает, что лжи было еще больше?

– О господи. Я уже вру ей. Боже, Индия, эта гребаная семья только и делает, что хранит секреты. Меня тошнит от этого. Это принесло столько вреда.

– Конечно, но ведь речь не только о твоей жизни, не так ли?

– Я зна…

– Ты знаешь, что Будда говорит о лжи?

– Какое мне, на хрен, дело? Мне сейчас не до уроков теологии.

– Нет, послушай, – продолжает она. – Он утверждает, что, хотя вы должны стремиться говорить правду, вы должны сначала спросить себя: а так ли она добра и принесет ли она пользу?

– И?

– Кому это поможет, Милли? Руби? Клэр? Коко?

– Я…

– Это никого не приблизит к пониманию того, что произошло, Милли. Это просто откроет старые раны и зальет их ядом.

Боже, она права.

– Но, дорогая, – говорю я, – есть еще и правильные поступки.

– Да. Но правильные поступки – это в данный момент понятие растяжимое.

Я спускаюсь вниз, полная задумчивости, но, когда я оказываюсь в холле, все мои мысли мгновенно уносятся прочь. Симона, раскачиваясь, сидит на диване-бержере у входной двери, Джо устроился рядом, положив руку ей на плечо, в то время как в гостиной слышна ссора. Это односторонняя ссора, потому что кричит только Джимми:

– Я серьезно, Роберт! Ты же не хочешь сделать из меня врага!

– О, прекрати. – Роберт говорит так, как я никогда раньше не слышала. Тот же искусно модулированный голос, но тон полон презрения. Кажется, что он смеется над Джимми. – Ты даже не можешь вспомнить, какой сегодня день недели.

– Я слишком долго был твоим мальчиком для битья.

– Твои проблемы – это полностью твоих рук дело, Джим. Никто не заставлял тебя выписывать поддельные рецепты.

– Но ведь ты и сам не прочь был взять парочку, не так ли?

– Думаю, тебе будет трудно это доказать.

– У меня ничего нет! – кричит Джимми. – Ничего!

Голос Марии:

– Ты ничего не скопил?

Я поднимаю брови, глядя на Джо. Симона, похоже, даже не заметила моего появления. Он бросает на меня взгляд, полный противоречивых посланий: «Помоги мне. Я не знаю, как быть. Уходи, уходи, мы не хотим, чтобы ты это видела». Я замираю. Остаться, уйти – что бы я ни сделала, это будет неправильно. Я зависаю в коридоре. Трудно просто притвориться, что ничего не происходит, и идти по своим делам.

Джимми, кажется, временно озадачен вопросом.

– Шон меня понимал, – говорит он после паузы, уже спокойнее. – Когда у тебя ничего нет, тебе нечего терять.