Книга Проклятие фараона, страница 102 – Барбара Мертц

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказала я.

– Конечно… Тогда, мэм, давайте примемся за работу, пока не пришел профессор и не обвинил меня в том, что я строю вам глазки. Должен признаться, я разрываюсь между долгом по отношению к леди Баскервиль и археологическим интересом. Не хотелось бы пропустить открытие погребальной камеры.

Однако тут, по крайней мере в тот день, его ждало разочарование. К концу дня рабочие вынесли последние остатки известняка, и коридор был полностью расчищен. Затем они вышли, чтобы дать пыли осесть, и мы вчетвером собрались у края шахты.

Эмерсон держал в руке фонарь. Пыльный свет отбрасывал мрачные тени на лица мужчин: Вандергельт выглядел более растрепанным, но не менее возбужденным, чем четыре часа назад, на усталом лице и в запавших глазах Карла отпечатались следы бессонной ночи, а Эмерсон, как всегда, был сосредоточен и полон сил. Я знала, что выгляжу не лучшим образом.

– Не такая уж она и широкая, – заметил Вандергельт, оценивая ширину шахты. – Полагаю, что смогу ее перепрыгнуть.

– А я полагаю, что нет, – сказал Эмерсон, сердито взглянув на него. – Допустим, вы ее преодолеете, но где же вы собираетесь приземлиться? Расстояние за шахтой меньше фута, дальше – отвесная стена.

Приблизившись к краю, Эмерсон лег плашмя, так что его голова и плечи оказались над шахтой, и опустил фонарь, насколько дотягивалась рука. Пламя поголубело. Глубокие шахты не продуваются ветром, воздух там обычно сперт, а ниже становится еще удушливее. И, хотя я немедленно последовала примеру Эмерсона, разглядеть я могла немного. В глубине, куда едва доходил свет, виднелся слабый отблеск – все тот же вездесущий известковый щебень, тонны которого мы уже вынесли из гробницы.

– Да, – сказал Эмерсон, когда я поделилась своим наблюдением. – Шахта частично заполнена. Верхнюю часть оставили открытой в надежде, что вор упадет в нее и переломает себе все кости.

Поднимаясь, он направил свет на противоположную стену. Там со зловещей торжественностью проводник мертвых с головой шакала воздевал в приветствии руки.

– Итак, Амелия и господа, у нас два выхода, – сказал Эмерсон. – Мы не знаем, где продолжается коридор. Либо за фигурой Анубиса на противоположной стене, либо внизу – на дне шахты. Разумеется, надо проверить обе возможности. Но не сегодня. Прежде чем мы перекроем шахту досками и начнем ломать стену, мне нужна четкая копия изображения Анубиса. Чтобы обследовать шахту, нам понадобятся веревки; и правильнее будет повременить и дать ей немного проветриться. Вы видели голубое пламя фонаря.

– Глупости! – воскликнул Вандергельт. – Послушайте, профессор, я готов рискнуть; веревки у нас есть, просто спустите меня, и…

– Aber nein[17], спуститься должен человек моложе и сильнее, – горячо возразил Карл. – Герр профессор, позвольте мне…

– Первым спущусь я, – сказал Эмерсон тоном, не допускающим возражений. – И сделаю это завтра утром.

Он пристально посмотрел на меня. Я улыбнулась, но ничего не сказала. Очевидно, что спускаться должен самый легкий участник экспедиции, но у нас еще будет время это обсудить.

Помолчав, Эмерсон прочистил горло.

– Итак, все согласны. Предлагаю на сегодня закончить и начать завтра рано утром. Мне не терпится узнать, как обстоят дела в доме.

– Кто останется дежурить? – спросил Вандергельт.