Книга Проклятие фараона, страница 121 – Барбара Мертц

– Пока нет. Но я надеюсь их добыть.

– Гм, – хмыкнул Эмерсон. – Пибоди, прошу, во время моего отсутствия воздержись от опрометчивых поступков. Жаль, что ты не хочешь довериться мне.

– Поверь мне, Эмерсон, будь у меня сколь-нибудь полезные соображения, я бы с тобой поделилась. Но мои подозрения основаны на интуиции, а я знаю, что она у тебя не в почете: ты не раз потешался надо мной в подобных случаях. Обещаю: как только буду располагать конкретными уликами, все тебе расскажу.

– Хорошо.

– Теперь твоя очередь, – многозначительно сказала я.

– Вот что я предлагаю. Давай каждый напишет имя своего подозреваемого на листе бумаги и запечатает его в конверт. Когда все закончится, оставшийся в живых, если таковой будет, увидит, кто был прав.

Я нашла эту попытку сострить неудачной, о чем ему и сказала. Мы сделали так, как он предложил, и спрятали запечатанные конверты в ящик стола в нашей комнате.

Эмерсон ушел. Я надеялась некоторое время побыть в одиночестве, чтобы набросать кое-какие заметки о расследовании и подумать, каким образом раздобыть эти самые улики. Однако времени на раздумья мне так и не представилось, поскольку дел было невпроворот. После того как я отправила Карла в Долину сменить мистера О'Коннелла, я побеседовала с доктором Дюбуа, который пришел с визитом к Артуру. Мое предложение дать пациенту питательный бульон было встречено откровенной грубостью.

Затем я отвела врача в помещение, где лежало тело Армадейла. Я обрадовалась, когда увидела, что месту упокоения несчастного попытались придать достойный вид. Тело было пристойным образом завернуто в чистую белую простыню, а на груди покойного лежал букет цветов. Вероятно, их положила Мэри, и мне стало жаль, что я не смогла быть с ней в этот горестный час.

От Дюбуа не было никакого толка. Его осмотр был в высшей степени поверхностным; согласно его заключению, Армадейл умер от воздействия окружающей среды – совершенно нелепое предположение, на что я не преминула ему указать. В пещерах, где нашли Армадейла, по большей части сухо – недаром в них сохранилось немало прекрасных мумий, – поэтому его тело высохло, а не разложилось. Дюбуа заявил, что смерть наступила не менее двух дней и не более двух недель назад.

После этого я озаботилась нуждами живых: сначала заказала куриный бульон у Ахмеда, а затем поспешно отправилась в свою комнату, чтобы заняться важным вопросом, который так долго откладывала. Только из-за череды ужасных происшествий, целиком поглотивших мое внимание, я была вынуждена им пренебречь. По крайней мере, отсрочка позволила мне отправить многострадальной матери Артура более обнадеживающие вести. Я принялась сочинять письмо, стараясь придать ему в равной мере решительный и сочувственный тон, и тут до меня дошло, что я не знаю ни полного имени, ни адреса миссис Баскервиль. Немного поразмыслив, я решила отправить письмо властям в Найроби – учитывая, как широко освещалась смерть лорда Баскервиля, им наверняка удастся разыскать вдову его брата.

Только я отправила письмо, как меня вызвали в гостиную помочь леди Баскервиль объяснить полиции, при каких обстоятельствах было найдено тело Армадейла. После долгих разбирательств и проволочек с бюрократическими формальностями было покончено. У Армадейла не осталось родственников, за исключением дальних кузенов в Австралии. Было решено, что его похоронят на небольшом европейском кладбище в Луксоре – по ряду причин, в том числе санитарно-гигиеническим, затягивать с этим не стоило. Когда стало ясно, что леди Баскервиль вот-вот разразится вздохами и рыданиями, я заверила ее, что все устрою.