Книга Проклятие фараона, страница 130 – Барбара Мертц

Эмерсон воздел руки к небу.

– Аллах милосерден! Аллах велик!

Костер взорвался еще одним внушительным облаком дыма, и торжественный обряд завершился, сопровождаемый страшными приступами кашля.

Представление закончилось. Одобрительно переговариваясь, зрители стали расходиться. Эмерсон вынырнул из тумана и подошел ко мне.

– Неплохо ведь вышло? – спросил он, демонически усмехаясь.

– Позвольте пожать вашу руку, профессор, – сказал Вандергельт. – Вы самый отъявленный мошенник из тех, кого мне доводилось встречать на своем веку, а это о многом говорит.

Эмерсон расплылся в улыбке.

– Благодарю вас. Леди Баскервиль, я взял на себя смелость заказать пир для наших работников, когда они вернутся в дом. Абдулла и Фейсал особенно отличились, и каждый заслужил по барану.

– Да, конечно. – Леди Баскервиль кивнула. – Право, Рэдклифф, не знаю, что и сказать по поводу этого… необычного зрелища. Мне показалось или на шее этого животного красовался мой браслет с рубинами и изумрудами?

– Ой… гм. – Эмерсон потер ямочку на подбородке. – Прошу прощения за эту вольность. Не беспокойтесь, я верну его.

– Каким образом? Кошка убежала.

Эмерсон раздумывал, что бы ответить, когда к нам присоединился Карл.

– Герр профессор, вы были великолепны. Если позволите, одно маленькое замечание – повелительное наклонение глагола iri не iru, как вы сказали, а…

– Это неважно, – бросила я.

Эмерсон смерил дотошного немца таким разъяренным взглядом, каким Амон Ра мог бы смотреть на жреца, осмелившегося нелестно отозваться о его произношении.

– Не лучше ли нам вернуться в дом? Все, должно быть, устали.

– Виновные не уснут этой ночью, – раздался замогильный голос.

Мадам Беренджериа поднялась со своего стула. Стоявшие по бокам от нее Мэри и мистер О'Коннелл безуспешно пытались утихомирить мадам и увести прочь. Она лишь отмахнулась от них.

– Недурное представление, профессор, – продолжила она. – Вы помните свои прошлые жизни куда лучше, чем сами признаете. Но кое-что вы все-таки упустили. Вы глупец, вы насмехались над богами и теперь понесете за это кару. Я бы спасла вас, но вы не дали мне этого сделать.

– Черт возьми, – воскликнул Эмерсон. – В самом деле, это невыносимо. Амелия, сделай что-нибудь.

Мадам посмотрела на меня налитыми кровью глазами.

– Вы виноваты так же, как и он, и разделите его судьбу. Помните слова мудреца: «Не изрекайте речей гордых и высокомерных, ибо боги благоволят тем, кто молчит».

– Мама, прошу тебя, – сказала Мэри и взяла ее под руку.

– Неблагодарная девчонка! – Она дернула плечом, Мэри отшатнулась. – Ты и твои любовники… Думаешь, я ничего не вижу, но я знаю все! Срам, распутство… Прелюбодеяние – грех, как и неуважение к собственной матери. Возлечь с чужой женщиной, чтобы познать ее, – мерзость перед богами…

Последняя реплика, очевидно, была обращена к Карлу и О'Коннеллу, к которым мадам протягивала руки. Репортер побелел от ярости. Карл скорее был удивлен. Я почти ожидала, что он снова повторит свое «Англичане! Мне никогда их не понять».

И все же ни один из них не стал опровергать эти отвратительные обвинения. Даже я на мгновение пришла в замешательство. Я поняла, что в прежних выходках мадам Беренджериа была некоторая доля расчета. Теперь же она не играла: по краям рта у нее стекали капельки пены. Она обратила свой испепеляющий взгляд на Вандергельта, который обнял свою нареченную за плечи, словно хотел оградить ее.