Книга Проклятие фараона, страница 129 – Барбара Мертц

– Что он теперь задумал? – прошептал он. – Спектакль удался на славу, пора опускать занавес.

Я и сама испытывала некоторые опасения. Эмерсону свойственно увлекаться. Я надеялась, что он знает, что делает. Однако его слова заставили меня в этом усомниться.

– Поразило ли жертв проклятие фараона? Если так… – Эмерсон умолк, и собравшиеся застыли, не сводя с него глаз. – Если так, то я обращаю его на себя! Прямо сейчас я призываю богов поразить меня на месте или же дать мне свое благословение. О Анубис, великий и могущественный хранитель подземного царства, о Гор, сын Осириса, рожденный Исидой, о Апет, мать огня…

Эмерсон обратил лицо к догорающему костру – черная тень на фоне раскаленных углей. Подняв руки, он громогласно призывал богов, слегка коверкая их имена на древнеегипетском. Вдруг затухшее пламя взметнулось в небо радужным огнем, переливаясь оттенками голубого, сине-зеленого и сиреневого. Толпа ахнула – на самой верхней ступени у входа в гробницу в жутковатом свете они увидели предмет, которого не было там прежде.

Он имел форму огромной черной кошки с горящими желтыми глазами. В отблесках пламени ее задние лапы казались напряженными, точно диковинный зверь готовился броситься на свою добычу.

Силуэт кошки представлял собой полый сосуд, покрытый битумной смолой, в котором когда-то, а может быть, и теперь хранилось мумифицированное тело настоящей кошки. Эмерсон, вероятно, приобрел его в Луксоре у одного из торговцев древностями и наверняка заплатил за него кругленькую сумму. Несомненно, многие из присутствующих тоже догадывались об истинной природе этого саркофага, но его удивительное появление произвело желанный драматический эффект.

Эмерсон пустился в странный танец – закружился на полусогнутых ногах, размахивая руками. Вандергельт усмехнулся.

– Напоминает мне одного вождя племени апачей, – прошептал он. – Старик мучался ревматизмом, но нипочем не хотел отказываться от танца дождя.

К счастью, остальная публика была более благосклонна. Я следила за рукой Эмерсона – он сделал то же движение, что предшествовало разноцветной вспышке. В этот раз вещество, которое он бросил в костер, произвело огромное облако лимонно-желтого дыма. Должно быть, оно содержало серу или нечто похожее, поскольку от него исходило удивительное зловоние, и зрители, оказавшиеся рядом, начали кашлять и махать руками.

Несколько мгновений вход в гробницу был полностью скрыт клубами дыма. Когда он начал рассеиваться, мы увидели, что кошачий саркофаг раскололся посередине. Две половинки упали в разные стороны, а между ними, в точности повторяя форму сосуда, сидела живая кошка. На ней был украшенный драгоценными камнями ошейник, блестящие камни поблескивали изумрудным и рубиново-красным в свете пламени.

Бастет была крайне недовольна. Я могла ее понять. Сначала запихнули в клетку (а может, мешок или коробку), потом отвезли неизвестно куда и бросили в облако смрадного дыма. Она чихнула и потерла нос передней лапой. Затем увидела Эмерсона, и ее лучистые золотые глаза вспыхнули.

Я приготовилась к худшему. Но на наших глазах случилось главное чудо этой ночи чудес, о котором еще спустя многие годы будут слагать легенды в соседних деревнях. Кошка медленно подошла к Эмерсону, который обращался к ней как к Сехмет, богине войны, смерти и разрушения. Встав на задние лапы и цепляясь коготками ему за брюки, она потерлась головой о его ладонь.