Книга Проклятие фараона, страница 25 – Барбара Мертц

В отеле нас ждали письма от друзей, которым стало известно о назначении Эмерсона. Леди Баскервиль, которая опередила нас на несколько дней, также оставила нам записку: она была рада нашему возвращению в Египет и просила как можно быстрее отправиться в Луксор. Трудно было не заметить, что директор Ведомства древностей никак не отреагировал на наш приезд. Неудивительно – месье Гребо и Эмерсон всегда недолюбливали друг друга. Нам необходимо было встретиться, и Гребо, очевидно, хотел, чтобы мы смиренно просили у него аудиенцию, как обычные туристы. Эмерсон разразился непристойностями. Когда он несколько успокоился, я заметила:

– Как бы то ни было, нам нужно скорее нанести ему визит. При желании он может осложнить нам жизнь.

Это разумное соображение вызвало очередной поток разглагольствований – в частности, Эмерсон предрекал, что когда-нибудь Гребо окажется в жарком и малоуютном закутке вселенной, и заявил, что скорее предпочтет составить компанию этому негодяю, нежели согласится потерпеть хоть какое-то бесцеремонное вмешательство в свои дела. Я решила на некоторое время прекратить обсуждение данного вопроса и согласилась на предложение Эмерсона сначала отправиться в Азиех, деревню рядом с Каиром, где он раньше нанимал рабочих для своих экспедиций. Если нам удастся привезти в Луксор хотя бы несколько человек, свободных от здешних суеверий, то мы сможем тотчас начать работы и при благоприятном развитии событий, возможно, привлечь местных жителей, показав безосновательность их страхов.

Этот план поднял Эмерсону настроение, и мне даже удалось убедить его поужинать в ресторане гостиницы, а не в туземной харчевне на базаре. Эмерсон питает слабость к подобным местам, и я разделяю его предпочтения, однако мы долгое время не были в Египте и, вероятно, утратили способность противостоять местным болезням. Мы не имели права рисковать, ибо даже самое легкое недомогание могли посчитать очередным проявлением проклятия фараона.

Эмерсон был вынужден согласиться с моими доводами. С ворчанием и ругательствами он облачился в накрахмаленную рубашку и фрак. Я повязала ему галстук и отошла, чтобы полюбоваться на него с позволительной гордостью. Я не стала говорить мужу, как он хорош собой, хотя это и было сущей правдой: крепкий, статный и широкоплечий, с копной черных волос и синими глазами, сверкающими азартом, он представлял собой великолепный образчик английского джентльмена.

У меня был еще один повод остаться в отеле. «Шепард» является центром местного европейского общества, и я надеялась встретить знакомых, которые могли бы рассказать нам последние новости о луксорской экспедиции.

Мои ожидания оправдались. Первым, кого мы увидели, зайдя в золоченый зал, был мистер Уилбур, которого арабы прозвали Абд-эр-Дайн из-за роскошной бороды. Белая, как чистейший хлопок, она простиралась до центра жилета и обрамляла лицо, в котором чувствовались доброта и незаурядный ум. Уилбур уже много лет проводил зиму в Египте. Злые языки судачили, что у себя на родине, в Нью-Йорке, он оказался замешан в сомнительную политическую историю и счел благоразумным держаться подальше от родного города. Однако мы знали его как человека, который искренне увлекался Египтом и покровительствовал молодым археологам. Увидев нас, он тут же подошел поздороваться и пригласил нас присоединиться к нему и его друзьям, среди которых были и наши старые знакомые.