Онлайн книга «Проклятие фараона»
|
– Эпиграфист? Прекрасно. Надеюсь, ваша лодка достаточно вместительна? Я привез из Каира двадцать человек. Фон Борк снова поклонился. – Великолепная мысль, герр профессор. Гениальная! Но я и не ожидал ничего другого от брата прославленного… Я снова была вынуждена его прервать. Выяснилось, что герр фон Борк, не произнося ни слова, достаточно расторопен, чтобы угодить даже моему взыскательному мужу. На фелуке, которую он нанял, хватило места для всех. Наши люди расположились в носовой части и высокомерно поглядывали на матросов, отпуская замечания по поводу тупоголовости луксорцев. Большие паруса раздулись, лодка мазнула носом воду и качнулась. Мы развернулись, оставив за собой храмы и современные постройки Луксора, и вышли на широкие просторы Нила. Я не переставала думать о значении нашего путешествия на запад. Его совершали многие поколения фиванцев: оставив позади тяготы жизни, они поднимали паруса, чтобы устремиться к небесам. Обрывистые западные утесы золотились в лучах утреннего солнца; испещренные за многие тысячелетия могилами фараонов, знати и простых крестьян, они превратились в подобие сот. По мере нашего приближения к берегу начали вырисовываться руины когда-то великих заупокойных храмов: витые белые колоннады Дейр-эль-Бахри и грозные стены Рамессеума. Над равниной возвышались статуи-колоссы – все, что осталось от грандиозного храма Аменхотепа III. Еще сильнее захватывало дух при мысли о чудесах, невидимых нашему глазу, – высеченных в скалах потайных усыпальницах. Сердце мое переполнялось, и четыре года жизни в Англии казались лишь страшным сном. Голос фон Борка отвлек меня от приятных раздумий об этом гигантском кладбище. Я надеялась, что молодой человек перестанет называть Эмерсона братом прославленного Уолтера. Эмерсон безмерно уважает его таланты, но весьма неприятно, когда в тебе видят лишь тень собственного брата. Фон Борк был специалистом в древних языках, поэтому неудивительно, что он с глубоким почтением относился к вкладу Уолтера в эту область науки. Однако фон Борк просто рассказывал Эмерсону последние новости. – По настоянию леди Баскервиль велел я тяжелую решетку на входе в гробницу установить. В Долине размещены два сторожа, которые подчиняются младшему инспектору Ведомства древностей… – И толку! – воскликнул Эмерсон. – Многие сторожа состоят в родстве с гурнехскими грабителями или, увы, отличаются таким суеверием, что отказываются выходить за порог с наступлением темноты. Вы должны были охранять гробницу собственными силами, фон Борк. – Sie haben recht[4], герр профессор, – покорно пробормотал немец. – Было непросто, лишь мы с Милвертоном остались – он с лихорадкой слег. Он – это… – Мистер Милвертон – фотограф? – уточнила я. – Совершенно верно, фрау профессор. Прекрасный состав был у экспедиции, и теперь, когда вы и герр профессор к нам присоединились, только художника не хватает. Мистер Армадейл был художником, а я не… – Это существенно осложняет дело, – заметил Эмерсон. – Где нам взять художника? Жаль, что Эвелина забросила свою многообещающую карьеру. Рисовала она неплохо. Могла чего-нибудь достичь на этом поприще. Принимая во внимание, что Эвелина была одной из богатейших женщин Англии, преданной матерью трех чудесных детей и любящей женой человека, который боготворил ее, я не считала, что она много потеряла. Однако я знала, что эти аргументы вряд ли подействуют на Эмерсона, поэтому ограничилась тем, что сказала: |