Книга Проклятие фараона, страница 48 – Барбара Мертц

Благодаря Эмерсону беседа шла исключительно в археологическом русле, хотя леди Баскервиль то и дело вздыхала, хлопала ресницами и без устали благодарила его за благородство, которое он проявил, откликнувшись на просьбу бедной одинокой вдовы. По счастью, Эмерсон оставался глух к ее намекам и лишь оживленно излагал свой план раскопок.

Пусть мой читатель ни на секунду не сомневается, что я забыла о своей главной задаче. Поиски убийцы лорда Баскервиля теперь были не просто интеллектуальным упражнением. Вполне возможно, что к происшествию в Каире был причастен мистер О'Коннелл (хотя я в этом сомневалась) и что валун, едва не задевший Эмерсона, упал по вине Хабиба. Я неслучайно говорю «возможно»: в тот момент я чувствовала, что два покушения, случившиеся один за другим, имеют более глубокую и зловещую подоплеку. Убийца Баскервиля угрожает жизни моего мужа, и чем скорее я раскрою его личность, тем скорее Эмерсон будет в безопасности.

Я говорю о преступнике в мужском роде лишь потому, что так проще с точки зрения грамматики, но не стоит сбрасывать со счетов вероятность, что смертельное оружие (будь то камень или нож) принадлежит женщине. И в самом деле, оглядевшись, я осознала, что все присутствующие выглядят донельзя подозрительно.

В том, что леди Баскервиль способна на убийство, у меня не было ни малейших сомнений. Я пока не выяснила, зачем ей потребовалось убивать моего мужа, но была уверена, что непродолжительное расследование поможет установить мотив и объяснит, каким образом ей удалось организовать целых два покушения.

Что касается мистера Вандергельта, то, несмотря на все свое дружелюбие, он тоже не внушал доверия. Американские миллионеры славятся безжалостностью, с которой сметают всех на своем пути. Вандергельт имел виды на гробницу лорда Баскервиля – пусть для кого-то это недостаточный повод для убийства, но я слишком хорошо знала археологов, чтобы отбросить подобный мотив.

Словно почувствовав мой испытующий взгляд, мадам Беренджериа оторвалась от жареной баранины, которую поглощала с неприличным аппетитом. В ее бледных глазах снова вспыхнула ненависть. Способна ли такая женщина на убийство, объяснять не стоит. Она, конечно, безумна, а поступки безумцев необъяснимы. Она могла принять лорда Баскервиля за былого возлюбленного и расправиться с ним, когда он, как всякий разумный мужчина, отверг ее.

Мадам Беренджериа продолжила заглатывать еду, а я тем временем обратила внимание на ее дочь. Девушка молча внимала мистеру О'Kоннеллу, который разглагольствовал о чем-то вполголоса. Она улыбалась, но ее улыбка была печальной; в ярком свете обеденной залы стало хорошо заметно и поношенное платье, и следы усталости на юном лице. Я немедленно вычеркнула ее из списка подозреваемых. Раз бедняжка до сих пор не прикончила мать, значит, на насилие она не способна.

Мистер О'Коннелл? Вот кто бесспорно должен быть в моем списке. Он нашел общий язык со всеми тремя дамами, что указывает на характер хитрый и лицемерный. Завоевать благосклонность Мэри не составит труда: дитя откликнется на любое проявление доброты и заботы. Чтобы поближе подобраться к девушке, О'Коннелл всеми правдами и неправдами втерся в доверие к ее матери (ни один человек не в состоянии уважать или хотя бы выносить эту женщину). Теми же гнусными и коварными методами он снискал расположение леди Баскервиль. Он писал о ней в самых приторных выражениях, а ей хватило тщеславия, чтобы купиться на пустую лесть. Словом, этот субъект – личность весьма подозрительная.