Книга Проклятие фараона, страница 7 – Барбара Мертц

Однако, к собственному удивлению, похоже, что я снова начинаю сердиться. Как глупо, и какая бесполезная трата времени. Но здесь я, пожалуй, остановлюсь, хотя прежде должна сознаться, что испытала недостойное удовлетворение, наблюдая за плохо скрываемой завистью леди Кэррингтон по поводу порядка в комнате, превосходного угощения и расторопности дворецкого, лакея и горничной, которые прислуживали нам за чаем. Роуз, наша горничная, всегда прекрасно справляется со своими обязанностями, но в этот раз она превзошла саму себя. Ее фартук был накрахмален так, что мог бы стоять колом, а ленты чепчика буквально хлопали при ходьбе. Я вспомнила, как слышала, что леди Кэррингтон по причине своего ядовитого языка и скаредности испытывает трудности с прислугой. У нее служила младшая сестра Роуз… правда, недолго.

Если не считать этой маленькой победы, к которой я совершенно непричастна, вечер выдался невыносимо скучным. Прочие дамы, которых я пригласила, чтобы скрыть свои истинные намерения, все как одна состояли в свите леди Кэррингтон; единственное, на что они были способны, так это поддакивать и кивать на ее идиотские замечания. Час прошел с отупляющей медлительностью. Было понятно, что цель моя не может быть достигнута: леди Кэррингтон никоим образом не собиралась идти мне навстречу. Я начала задумываться о том, что произойдет, если я просто встану и выйду из комнаты, но мне не пришлось идти на этот крайний шаг, так как нас прервали.

Я тешила себя иллюзией, что убедила Рамсеса спокойно посидеть в детской. Мне удалось добиться его согласия посредством подкупа – на следующий день я обещала отвести его в деревню за конфетами. Рамсес мог поглощать сладости в неограниченных количествах без всяких последствий как для аппетита, так и для пищеварительного тракта.

К несчастью, его любовь к сладкому оказалась не столь сильна, как тяга к знаниям – или, если угодно, к грязи. Я смотрела, как леди Кэррингтон поглощает последнее пирожное с глазурью, когда в коридоре раздались приглушенные возгласы. За ними последовал звук удара – как я узнала впоследствии, это разбилась моя любимая ваза династии Мин. Двери гостиной настежь распахнулись, и в комнату влетело крошечное облепленное грязью чучело, с которого стекала вода.

Если бы это были просто грязные отпечатки ног! Нет, за ними тянулся непрерывный поток слякоти – она стекала с него самого, с его одежды и неописуемого предмета, которым он горделиво размахивал. Рамсес проскользил ко мне, остановился и положил его мне на колени. Исходящее от предмета зловоние не оставляло никаких сомнений в его происхождении: Рамсес снова рылся в компостной яме.

Я питаю искреннюю симпатию к своему сыну. Да, мне не свойственна пылкая восторженность его отца, но должна сказать, я по-своему привязана к мальчику. Однако в эту минуту мне хотелось взять маленькое чудовище за шиворот и трясти его, пока тот не посинеет.

Присутствие гостей не позволило мне поддаться этому естественному материнскому порыву, поэтому я невозмутимо сказала:

– Рамсес, убери кость с маминого нарядного платья и отнеси ее обратно в компостную яму.

Рамсес наклонил голову и, задумчиво сдвинув брови, принялся изучать кость.

– Я фитаю, – сказал он, – фто это бедленная кофть. Бедленная кофть нофолога.