Книга Прямой умысел, страница 129 – Александр Токун

— Несчастный случай?

— Вероятно.

Урядник застегнул на руках серые замшевые перчатки и осторожно высвободил ружье из ладони старика.

— Конечно, здесь нужна проверка, но я почти не сомневаюсь, что выстрел был произведен из этого дробовика с очень короткого расстояния. Вот гильза, а вот и пыж… — Ольшук поднял с земли обгоревший клочок бумаги и бросил взгляд на Кондрата: — Полагаю, вы уже искали следы?

— К сожалению, кроме следов Харитоныча на берегу ручья, ничего нет, — пришлось констатировать Линнику. — Я буду очень признателен, если вы что-то найдете.

— Зачем? — удивился урядник. — Я вполне вам доверяю.

Он вошел с ружьем наперевес в сторожку и через некоторое время вернулся.

— Вроде бы ничего подозрительного, — заключил Ольшук.

По лицу сыщика натужно перекатывались желваки.

— Вас ничего не смущает в этом деле? — снисходительно поинтересовался он.

— Зачем вы все усложняете, Кондрат Титович? Не ищите черную кошку в темной комнате — ее там нет, — назидательно произнес урядник.

— Вы отбрасываете все факты, которые не укладываются в вашу версию.

— Например?

— Харитоныч почти ничего не видел. Зачем ему понадобилось чистить ружье?

— Старики склонны преувеличивать свои болезни. Наверное, видел он еще достаточно неплохо.

— Но он наверняка умел обращаться с оружием!

— Позвольте не согласиться с вами, — вмешался Абанович. — Даже опытные охотники могут случайно застрелиться. А в таком преклонном возрасте легко допустить роковую ошибку.

— Тогда посмотрите на разлет дроби! — не сдавался Линник. — На угол попадания!

— Дробь еще и не так может разлетаться, — возразил Ольшук.

— Во-первых, если бы Харитоныч в самом деле застрелился, при таком небольшом расстоянии у него все лицо было бы сплошной кровавой раной. Разлет дроби свидетельствуето том, что в Харитоныча стреляли с расстояния двух аршин. Во-вторых, основная часть дроби попала в лоб. Покажите мне, как нужно согнуться, держа ружье в одной руке, чтобы дробь попала именно туда?

Доводы сыщика посеяли сомнения в душе урядника. Он тяжело вздохнул и примирительно сказал:

— Ладно. Сегодня пятница, до понедельника мой рапорт никто не затребует. У вас два дня, чтобы расследовать это дело. Если не успеете — я все спишу на несчастный случай.

— Благодарю, — Кондрат пожал руку Ольшуку.

Когда в наступивших сумерках Линник вышел на дорогу, к нему подбежал ожидавший у телеги староста:

— Скоро там?

— Сейчас принесут тело.

— Вы думаете, это убийство?

— Я так считаю.

— Выходит, это я виноват в смерти Харитоныча.

— Почему? — не понял сыщик.

— Это ведь я сказал сегодня на собрании, что Харитоныч слышал выстрел в день гибели фельдшера, — тихо проговорил Цивилько.

«А ведь он прав, — подумал Кондрат. — Если бы не эти слова старосты, Харитоныч был бы жив. Преступник, почувствовав угрозу разоблачения, решил немедленно избавиться от опасного свидетеля. Дни старого лесничего были сочтены».

Серое субботнее утро выдалось пасмурным, но спокойным. Ветра почти не было, над деревней висела белесая мгла. Тонкий пересвист синиц на яблонях предвещал солнечную погоду.

Линник отправился проверять ружья у тех крестьян, кто предположительно мог вчера убить Харитоныча. Первым, кого посетил сыщик, был Семен Пудак. Кондрат нашел его с женой в гумне: разгоряченные тяжелым трудом супруги попеременно ударяли цепами по колосьям распластанного снопа. Увидев Линника, хозяин с наслаждением распрямился и, вытерев пот со лба, радостно приветствовал гостя. После короткого обмена любезностями сыщик перешел к делу: