Книга В темноте мы все одинаковы, страница 74 – Джулия Хиберлин

Мэгги кивает с облегчением. Истинная дочь священника – единственная оставшаяся любовь в моей жизни. Все четверо провожают меня до двери.

Я оглядываюсь всего раз. Пока жива, я буду помнить эту картинку в раме дверного проема. Резкие, четкие линии. Желтый, розовый, зеленый и фиолетовый цвета.

Сажусь в машину, а в ушах все еще звучат слова Мэгги.

Иди с миром.

35

Протез отстегнут. Шторы не пропускают солнце. Одеяло натянуто до подбородка. Мысли скачут.

Наше с Финном третье свидание. Он набрасывается на парня у бензоколонки, потому что тот крикнул мне вслед: «Майя!» Финну послышалось: «Хромая!» – а на самом деле парень звал свою дочь, которая ушла в туалет.

Подруга-однокурсница вручает мне откровенную розовую футболку в блестках с надписью «Рассказ про ногу – 50 баксов», потому что многие мужчины считали себя вправе подходить и задавать вопросы.

Прошлый год. Уайатт в столовой достает из щели в полу старую шпильку Труманелл. Его глаза влажнеют.

Отец замывает в кухонной раковине мою простыню, потому что нога под бинтами кровит.

Лола, в пиратской повязке на глазу и с пластмассовым ножиком во рту, кричит: «Я вооружена до жубов!»

Мэгги в белом у алтаря церкви, ее одиннадцатилетняя душа получает официальное благословение от отца.

Я на зернистых кадрах старого новостного репортажа, использованного в документалке: тощая фигурка на костылях впервые после аварии выковыливает на улицу, покидая стены парклендской больницы.

Прошлое Рождество. Расти оставляет на моем столе блестящую новенькую «беретту» с запиской: «Каждой девушке с одной ногой нужна третья рука».

Мы с бабушкой лущим фасоль. Она хмурит брови, когда я спрашиваю, правда ли под нашим крыльцом закопаны кости плохих людей, которых застрелили папа и дедушка. Так сказала девочка из детского сада.

Энджел в пыльном поле сдувает пушинки с одуванчиков, загадывает желания. Может, мои, хотя она не представляет, чего я желаю.

Мусор и пух разлетаются по шоссе.

И тут я понимаю.

Где копать.

Втыкаю старую отцовскую лопату в землю и думаю, что тень Труманелл неотступно следует за мной каждый день.

Она колибри, чье сердце бьется тысячу раз в минуту, военный самолет, который вот-вот разобьется, девушка-чирлидер, навечно застывшая в прыжке – руки и ноги раскинуты буквой V. Призрак в воздухе.

Кажется, что прошли дни с тех пор, как я уехала от Мэгги, хотя на самом деле – всего несколько часов. Я стою посреди владений Брэнсонов, в трех-четырех милях от дома; на горизонте гаснет лиловый отсвет заката. Фары пикапа освещают нужное место. Возможно, мои коллеги еще заканчивают обыск в доме, но маловероятно, что я на них наткнусь.

Они застряли на работе на всю ночь и даже дольше. И хотят одного: домой к семье, подкрепиться чем-нибудь горячим и забыться за дурацким сериалом. И я так выматывалась бесчисленное количество раз. Меня и сейчас тошнит от усталости. Сколько часов я спала за эти четыре дня? А за последние пять лет?

Никогда не чувствовала себя такой беззащитной, как посреди этой черной пустоты, где я вонзаю лопату в землю, не зная, что под моими ногами. Можно было взять кого-нибудь с собой. Но кого? Кому я могу довериться? А мне кто-то доверяет? Финна я предала. Расти мне не верит. Уайатт пропал. Мэгги я подвергать риску не хочу.

Нет, сейчас лучше быть одной.