Книга Горький сахар, страница 79 – Ксения Бахарева

— И я там был с ней! — ревниво вставил Виктор.

— Не сомневаюсь! — с горечью подтвердил Валентин и продолжил: — Может быть, моя вина в том, что придумал ее, а на самом деле кроме красивой оболочки в ней нет ничего такого, за что следовало любить.

— Разве можно говорить о ней без преувеличения? — уставился Виктор Алексеевич в одну точку, с каждым словом понимая, как рассказ былого любовника ранит его незаживающее сердце. — Давай уже по существу.

— Я был женат.

— Как по трафарету… — тихо шепнул Кирсанов.

— Что ты сказал? — не расслышал Валентин.

— Ничего, прости, что было дальше? Пришел и все рассказал своей жене?

— Нет, супруга меня застукала на работе, приехала в неурочный час, а я в кабинете с Анной. После такого конфуза пришлось расколоться, что мы какое-то время уже снимали квартиру в тихом центре в уютной прелестной комнате с абажуром на лампе, золотистым светом и большими настенными часами с боем.

— С ароматическими палочками на прикроватной тумбе?

— О да… она без них никуда! И сверкающим кружевным бельем на широкой постели! Извини! — Мужчина сгорбился на раскладушке, нервно закрыв лицо руками. — К чему все было? Рушить семью, бросать детей! Зачем? Все пошло прахом, однако бизнес вместе с ней строили, дела поначалу не просто пошли в гору — помчались! Деньги некуда было девать! Предприимчивость у Анны от Бога!

— И она все постепенно прибрала к рукам! Запустила ноготок и увязла, а ты пропал, потому как надула по полной? — начал терять терпение Виктор.

— Именно! Настроила против меня семью, рассорила с коллегами, а вскоре завладела всей сетью бензоколонок, потом вмиг бизнес продала и смоталась в Париж, там вышла замуж за богатого престарелого адвоката, но и этот очередной брак просуществовал недолго!

— Сколько? — полюбопытствовал Кирсанов.

— Что? — не понял Валентин.

— Сколько она тебе должна?

— Почти пол-лимона долларов.

— В милицию обращался?

— Да, но там дело замяли. Мы живем в реальном мире, и иногда правосудие слепо, и временами ему наплевать.

— Высокопоставленные покровители?

— О да! Жена не простила, ушла к другому, дети ненавидят, а я теперь гол как сокол, едва наскреб на малый бизнес и сижу в своем мрачном киоске, с пивом и нехитрой снедью, как у разбитого корыта.

Вдруг Кирсанову подумалось: «Мираж. Она знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Хоть раз надо довериться своим инстинктам самосохранения и сказать себе твердо: никогда мы не смогли бы жить с ней под одной крышей. Я столько времени потратил на отношения с женщиной, которая ничего не знает о том, что такое семья!» Но вслух произнес:

— Так о чем ты хотел предупредить меня, коли все как под копирку, по накатанной шло?

— О ее власти. Конечно, она использовала и наверняка продолжает использовать мужчин, упиваясь властью над ними. Но власть приходит не просто так. Ее чары заключаются в том, что в приватных встречах с Анной Митрофановной происходят необычные ситуации, когда человек после того, как побудет в ее обществе, становится на некоторое время неуправляемым.

— Что это значит?

— Ароматические палочки содержат некое чудодейственное вещество, подавляющее волю.

Кирсанов вспомнил, как после исчезновения чарующего аромата излюбленных коричневых палочек — безмолвных свидетелей их тайных свиданий — у него вскоре появилась самая настоящая ломка с расширенными зрачками, внезапным жаром и учащенным дыханием. Как долго он не мог понять, отчего ручьем текли слезы, истошно сводило мышцы и темнело в глазах так, что пришлось лечиться в больнице.