Книга Горький сахар, страница 76 – Ксения Бахарева

Вдруг ручка входной двери дернулась и предупредительно застыла на несколько секунд. Показалось, дернулась снова и на этот раз настойчивее. Стукнуло что-то в тамбуре. «Анна! Конечно, она!» — подумал Кирсанов, дыша холодом и вскакивая со скрипучей раскладушки в аскетичной пустоте. В наспех натянутых брюках приотворил дверь и изумился пуще прежнего: из сумрачного проема на него смотрел заросший щетиной широкоплечий человек в полосатой футболке с кожаной сумкой через плечо.

— Вам кого? — остолбенев, спросил Кирсанов.

— Тебя, мужик! Определенно тебя! — командным тоном ответил пришелец.

— Зачем? — нелепо отреагировал Виктор, теряясь в догадках, каким образом за ним установили слежку, что так быстро отыскали скрывающегося беглеца правоохранительные органы.

— Я войду? — мужиковатый человек шагнул в квартиру, не дожидаясь ответа.

— Зачем спрашивать, если вы уже здесь. Обыск проводить бесполезно, тут ничего нет, — обреченно произнес Кирсанов.

— Смешно! — незнакомец проник на пустую кухню, затем перешел в комнату, огляделся со словами: — Не густо. Есть где присесть?

— Валяйте на раскладушку. Чего уж там!

Незваный гость плюхнулся на указанное место.

— Такая радость — наконец приземлиться, первый раз за день! — выдохнул мужик. — И ты давай садись!

— Как говорится, сесть я всегда успею! — сконфуженно вымолвил Виктор Алексеевич. — Может, представитесьперед допросом?

— Это можно! Странный ты. Выпьем для начала, будешь? — улыбнулся визитер, извлекая из сумки бутылку коньяка.

— Первый раз вижу, чтобы следственные действия проводили с коньяком, да еще со своим. Обычно следователи пользуются тем, что отыщут при обыске.

— Вот я и говорю: странный ты! До чего отношения с Анной Митрофановной доводят! — человек мотнул подбородком в сторону голой стены, по которой побежали причудливые тени городских машин.

— Значит, вы знакомы с Анной! И она вам адрес сдала? — с грустью поинтересовался хозяин раскладушки.

— Почему сдала? Сам нашел, следил за тобой. От самого ее дома. — Мужик еще раз огляделся в поисках хоть какой-то домашней утвари. Не найдя ничего, отыскал в сумке дорожный складной стаканчик и налил в него густой янтарный напиток. — Давай, ты первый!

— А давай! — Кирсанов присел на корточки рядом и выпил содержимое стаканчика залпом. — Помирать, так с коньяком! Прости, мужик, закусить нечем!

— Понял! Давай за знакомство! Как тебя кличут?

— Виктором.

— А я — Валентин. Будем знакомы! — чокнулся «морячок» и вдруг твердо проговорил: — Так вот ты какой, Анькин хахаль!

— Боюсь вас расстроить, но, похоже, бывший хахаль! Как вы говорите…

— Так и я из бывших! — Валентин поставил бутылку на пол за раскладушку, закрыл глаза и повалился навзничь.

Кирсанов решил не будить утомленного гостя: пусть ночевать останется, а поутру, глядишь, допрос проведет полегче, да и наложит арест на имущество. Какое? «Единственное спальное место не сможет забрать. Где-то я это слышал. Господи! Помоги! Не успел сына вытащить из беды! Дай погулять еще на свободе!» — Кирсанов помолился, как все молятся, не умеючи и не зная слов, налил еще стопку, выпил, подошел к окну и присел на подоконник. Сон словно рукой сняло, потому как стало себя бесконечно жаль. Виктор вытер горькие слезы и долго сидел, уставившись на ночное светило. А когда, наконец, занялась заря, уснул безмятежно.