Книга Горький сахар, страница 98 – Ксения Бахарева

— Почем мне знать! Двойку исправить не получалось. Может, поэтому!

— Кто-нибудь был в классе кроме вас двоих? Непосредственные очевидцы того, что произошло между вами, были?

Учительница покачала головой.

— Не было, значит.

— Почему вы мне не верите? — учительница рванулась, закричала.

— Мой подзащитный утверждает, что видел ранее в вашем кабинете некого мужчину. Не можете пояснить суду, кто к вам в последнее время заглядывал? — задала вопрос Наталья Александровна. — Из числа тех, кто не работает в школе.

— Чего не скажешь, чтобы себя выгородить! — огрызнулась преподавательница, скривив рот.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос! — настояла судья.

— Мало ли людей ходит! Почем мне знать, кого он там видел!

— Не думаю, что много посторонних к вам в школу наведывается.

— Может, из числа родителей, яже не знаю!

— Нет, родителей мальчик знает за девять лет учебы. Посторонний. Кто мог быть в вашем кабинете, скажем, в мае?

— Не припомню я! — прозвучал в тишине ее недовольный голос.

— Вера Андреевна, вспомните, пожалуйста, это очень важно!

— Ухажер дочкин заходил пару раз и все.

— Назовите суду его.

— Олег. Олег Вольский. Гражданский муж дочери.

— Высокий суд! Защита настаивает на вызове гражданина Вольского Олега в качестве свидетеля.

— Данное ходатайство удовлетворено. Перерыв.

Ноябрь явился на редкость величественно снежным и, как всегда, неожиданным для спящих дорожных служб. Автобус, пришедший через час ожидания, по пути следования сломался, так что далее пришлось идти пешком, пробираясь по нечищеному снежному покрову, в котором то и дело проваливались ватные ноги. Бесконечно спотыкаясь, Афанасий Петрович попал в следственный комитет с существенным опозданием.

На рабочем столе его ждал сюрприз: почтовый мелкий пакет с указанием главпочтамта в качестве обратного адреса до востребования. Блокноту, в котором содержалась черная бухгалтерия сахарного воротилы Кирсанова, Лещинский был чрезвычайно рад. Хотя то, почему он появился на горизонте исключительно удачно во время следствия, настораживало. Многолетний опыт подсказывал не верить в подобные случайности. Полистав исписанные странички с инициалами, Афанасий Петрович не обнаружил там хоть каких-то параллелей с известной дамой по имени Анна. В записях черной бухгалтерии хорошо было видно, кому выдавалась выручка, имелась и подпись Кирсанова за полученную сумму. Был виден остаток. Впрочем, и следов от вырванных либо вырезанных страниц не наблюдалось. Так что блокнот мог отлично послужить доказательной базой вины арестованного в таком тухлом деле. И это тоже вызывало сомнения. Именно поэтому на всякий случай Лещинский отдал блокнот криминалистам на экспертизу.

В долгих рассуждениях о скрытых мотивах подобного послания застала следователя секретарь полковника Духова: начальник комитета вызывал на ковер. Лещинский уже было подумал, что пора писать рапорт о причинах опоздания на службу, и быстро настрочил его, как в кабинете у шефа столкнулся с новым сотрудником. Упитанный лейтенант по фамилии Боярович с нежным цветом лица, модной стрижкой и пятнистым румянцем сиял от счастья, знакомясь.

— Как же приятно! — заулыбался новичок.

— Крутая стрижка! В каком салоне такой мастер? — нашелся Лещинский и подал РУКУ-

— Мама стригла! — Ничуть не смутившись, молодой человек гордо добавил с неподражаемой лестью: — Счастлив познакомиться с настоящей легендой белорусского сыска!