Книга Горький сахар, страница 99 – Ксения Бахарева

Не то чтобы Лещинский любил подобное обращение, скорее наоборот, и все же из вежливости взял на себя роль наставника, провел по коридорам, помогая в адаптации, при этом охотноотвечал на вопросы лейтенанта.

Как водится, старожилы первую неделю за глаза обзывали его увальнем, втихаря посмеиваясь, острили, как правило, на тему неповоротливости из-за лишнего веса. Тот обижался незаметно, пыхтел, но терпел, стараясь изобразить показное рвение. В общем, быть во всем и для всех удобным малым. Понятное дело, уметь он толком ничего не умел в силу молодого возраста, но уж как-то совсем туго соображал, когда наставник пытался чему-то обучить. Дело заканчивалось тем, что Афанасий Петрович, разозлившись, просто брал и сам все переписывал начисто. В ответ лейтенант становился неподражаемо благодарным, ласковым, рассыпаясь в приторных комплиментах.

Все кончилось в одночасье: прошел слух, что Боярович то ли сын, то ли племянник известного столичного генерала. Блатной, значит. В подтверждение такому известию полковник Духов решил забрать у Лещинского дело Кирсанова и отдать его Бояровичу.

— Вы согласны? — спросил полковник у лейтенанта, глядя на ярое сопротивление и жесткий взгляд «легенды сыска», полагая, что у опытного следователя еще много работы по уголовному делу Широкого, да и пруд пруди вопросов по невозвращенным кредитам.

— Я всегда согласен! — мотнул головой, как конь, Боярович.

— Это мудро! — похвалил Духов.

— Далеко пойдешь! — только и вымолвил Лещинский лизоблюду и закусил удила.

Стоит ли удивляться тому, что розовощекий толстячок то ли самостоятельно, то ли по чьей-то указке через неделю вызвал на допрос в качестве свидетеля Анну Митрофановну Сидорович. Леди в белом пальто преподнесла в качестве доказательства договор займа между фирмами «Белый лотос» и «Ди Лель» на сумму двести сорок тысяч долларов США и расписку от имени Кирсанова Виктора Алексеевича о том, что деньги получены. Учтиво всячески помогая слюнявому следователю, за договором займа эффектная дама вручила ему целую серию долговых расписок. По мнению Анны Митрофановны, они могли объяснить ее участие в бизнесе Кирсанова. И вуаля: новенький лейтенант с чувством глубокого удовлетворения закрыл дело, отправив его в суд, не без основания полагая, что все материалы собраны, пора и честь знать.

В предрождественский вечер Анна Митрофановна отправилась в украшенный праздничными огнями центр города, туда, где в ресторане любят отдыхать немногочисленные туристы, пьют чай, шампанское или виски и через огромные окна, выходящие на проспект, любуются шикарным разноцветным видом. Сидящий за соседним столом темноволосый южанин, которого экстравагантная барышня тут же очаровала красотой, любезностью и общительностью, кидал на нее томные взгляды. Своими замашками он походил на человека, привыкшего жить на широкую ногу. И когда жгучий брюнет испросил разрешения составить ей компанию за единым столом, она с легкостью согласилась. Гость белоруской столицы Вазген понимал толк абсолютно во всем: в сигарах, местной кухне, заморской жизни, спорте, политике и даже детских подгузниках и автомобильных запчастях. Анне, впрочем, быстро наскучила пустая, подобная несмолкающему радио болтовня. Она собралась было покинуть заведение, как вдруг новый темпераментный знакомец, моментально сориентировавшись, предложил прогуляться до казино: