Книга Под вересковыми небесами, страница 128 – Ольга Владимировна Маркович

– Папочка, папочка, иди, я кое-что тебе покажу! – весело шумя, вбежала наша кроха в гостиную. Ухватила меня за руку и потащила в сад.

Я послушно побрел за ней, радостный оттого, что есть хоть какой-то просвет в том мраке, в который погрузили меня догадки о смерти Розамунд.

– Папочка, смотр-ри! – Салли указала на холмик вскопанной земли за кустами роз.

– Что это, милая? – спросил я.

– Могилка, папочка, – ответила Салли.

– Какая еще могилка, милая?

– Я игр-рала в похор-роны. Тут я закопала Золотца, Мальчика и Лиззи.

– Кто такие Золотце, Мальчик и Лиззи? – улыбнулся я, подыгрывая ей.

– Это котятки Тр-рикси, нашей кошки, – надула губки Салли. – А р-разве ты не помнишь, как их назвала Кар-рин? Она так много с ними занималась. Мне это не нр-равилось. Она совсем мне не читала из-за этих котят. Только Лаур-ра всегда мне читает. Только она меня любит!

Я в ужасе схватился с голову, присел на корточки и принялся разрывать землю голыми руками. Котята и правда лежали там, а Салли стояла и смотрела на меня и на них с каким-то торжественным, гордым видом.

– Я их сначала пр-ридушила, а потом закопала, а то они выр-рывались. Я молодец, папочка?

Последняя моя опора рухнула, как если бы в алтарик миссис Флетчер попала бомба и разнесла все вдребезги.

Я схватил Салли на руки и побежал в дом.

– В чем дело? – спросила Линн.

Я стоял перед ней и молчал. Салли крутилась и вырывалась у меня в руках. На Линн был фартук, забрызганный свеклой, и меня передернуло.

– Мы должны показать Салли доктору, она… – Я сглотнул, не знал, как сказать. – Она задушила и похоронила котят. – Салли вырывалась и плакала.

Линн смотрела неотрывно.

– Я сейчас переоденусь, – ответила она через некоторое время, застыв так, будто в голове у нее гудел звук воздушной тревоги, но это был запоздалый звук. Наш алтарик уже лежал в руинах. Она ушла к себе и вышла к машине в черном платье в мелкий белый горошек и ветровке на молнии с черно-желтыми ромбами на рукавах.

Очень быстро мы прыгнули в машину. Я молчал. Линн тоже молчала. Где-то через двадцать минут я заговорил:

– Детская психопатия, оказывается, может начать проявляться в возрасте от трех лет, я поговорил с доктором Перкинсом перед выездом. Салли уже пять, оказывается, это не рано. Оказывается, это бывает. – Я всхлипнул. – Доктор нас ждет. Он проведет обследование. Он сказал, что можно скорректировать это препаратами. Я даже не знаю, что думать. Что думаешь ты, Линн? Откуда это у нее? – Я скользнул по жене взглядом и вернулся к дороге.

Мы ехали по глухому и серому бетонному автобану. Рядом пролетали машины, которым мы на своем «Плимуте» уступали в скорости. Они издавали жужжащий звук, словно мухи, пронесшиеся у уха: вжи-и-и-у. Одна, вторая: вжи-и-и-у».

Линн пожала плечами. Ее точеный профиль казался застывшим, будто выбитым в мраморе.

– Раз ты не знаешь, откуда это у нее, наверное, я знаю. – Я быстро глянул на жену. Она не шелохнулась.

– От тебя, Линн. От тебя. То, что у Теда проблемы с психикой, все в школе знали. Он не мог сдерживать гнев. Повесил кота на заборе миссис Глэдстоун. Твоя мама. Она ведь убила себя, – перечислял я факты на повышенных тонах, не в силах больше сдерживаться. – Это понятно, детей редко обходят такие вещи стороной. Но еще наследственность, Линн, господи! – Из глаз у меня брызнули слезы. – Я не знаю, что думать. – Я утер глаза тыльной стороной ладони: надо было продолжать следить за дорогой. – Но я люблю тебя и девочек. Я не знаю, как мы с этим справимся, но мы должны! Должны быть способы. Просто скажи… Это ты сделала с Розамунд то… И Потчепе? Скотти? Просто скажи, и мы найдем способ. Я не отвернусь, обещаю. Мы что-то придумаем, – выдавал я дежурные, пустые фразы, чтобы успокоить себя, не ее.