Книга Под вересковыми небесами, страница 124 – Ольга Владимировна Маркович

Вермонт, июнь 2001 года

Дэймон Уайт

Линн собирала девочек. Запихивала их в машину, а малышки рассыпались, как горошины по заднему двору. Карин все стремилась к кошке Трикси, которая недавно обзавелась котятами. И дочь, наша главная разумница, которая знает все лучше других, поучала даже кошку, как той правильно заниматься своими детьми. Лаура то и дело возвращалась в дом, потому что ей казалось, что она что-то забыла. А Салли ходила хвостиком за Линн, которая загружала наш «Плимут-Вояджер» 90-го года, опоясанный панелью под дерево. Смотрелся тот хоть и простенько, а была в нем особая прелесть ретро. Я любил его. Хотя Линн, кажется, стыдилась. Оно и понятно: она выросла в обеспеченной семье, и я, видит Бог, каждый день благодарил небеса за то, что она ни словом, ни делом ни разу не упрекнула меня в том, что мы недостаточно хорошо живем.

Мне и сегодня предстояло горькое неприятное сравнение нашего уровня жизни с тем, к чему она привыкла. Мы собирались в «Хейзер Хевен» к Тому и Теду, ее братьям.

Линн с утра была рассеянной. Я знал, что ей тяжело давались поездки в отчий дом.

– Ты поставил термос в машину, милый? – спросила она.

Я глянул на ее фиалковые глаза под черными ресницами. Линн зачем-то перекрасила волосы в блонд. Она утверждала, что у нее появилась ранняя седина. И теперь наша темненькая Лаура, так сильно похожая на мать, казалась чужим ребенком, когда мы двигались куда-то всем нашим белокурым семейством.

– Да, поставил, – кивнул я.

Мы, наконец, расселись и ехали до Лиландтона около полутора часов. Жили мы сравнительно недалеко, но навещали братьев Линн не так уж часто. Уже издали я заметил сиреневое вересковое поле в самом цвету. На холме высился «Хейзер Хевен», могучий и странный. Девочки заметили, что мы подъезжаем, и застучали ладошками по машинному окну.

– Ну-ка, перестаньте, еще выбьете нам стекло от усердия, – ласково пригрозила им Линн.

На пороге уже стояла Рут и размахивала большими умелыми руками. Ей бы в бильярд играть с такими ручищами, почему-то подумал я. Я притормозил, и наши горошинки высыпали из «Плимута» и покатились, весело шумя, навстречу Рут и ее крепким объятиям.

Линн вышла из машины, но не торопилась в дом. Каждый раз, когда я случайно цеплял жену взглядом – дома ли, на диване, кухне ли, за готовкой, в магазине или, вот как сейчас, просто стоящей на ветреной улице, – я удивлялся, до чего она красива, и радовался, что она моя.

Линн посмотрела на меня и легонько улыбнулась. Одета она была в джинсовую пару – штаны и куртку. А повязанный на шее платок-бандана добавлял ей сходства с Барби, с этими ее выкрашенными льняными волосами.

– Пойдем внутрь? – спросил я.

Она кивнула, мы обнялись и прошли в дом. Том и Тед приготовили племянницам всяких сладостей. Рут запекла индейку, будто это был День благодарения.

Малышки, наевшись от пуза, стали сонными и капризными, и Рут отвела их в гостевую спальню и сказала, что заставит поспать. Лаура сопротивлялась, мол, она уже взрослая для дневного сна, а Рут усмехнулась и сказала, что никто не ценит так дневной сон, как взрослые.

Мы остались вчетвером. Перескакивали с темы на тему. Разговор не ладился. Тед пытался разговорить Линн, которая безучастно глядела в окно, подобрав под себя ноги, свернувшись в кресле, как котенок. А он цеплялся ко всем моим словам, а Том пытался его приструнить.