Книга Под вересковыми небесами, страница 123 – Ольга Владимировна Маркович

В полном замешательстве я вернулась в номер и только там развернула сверток. Увиденное в нем озадачило меня. Я взяла телефон Диггера и позвонила на предпоследний номер в его вызовах. Порылась в вещах. Дик явно был помешан на качественных материалах. Все сорочки его отличались безупречной выделкой. Оттенки: мокко, небесно-голубой, беж и антрацит. Странно, что психопаты могут быть до того тактильными. В сумке у Дика я нашла электробритву. У зеркала избавилась от длинных и вьющихся волос. Они потеряли свою прелесть, слежались в колтуны в больнице.

Рано утром, когда назойливое экваториальное солнце напомнило, где я, встала. Спала я на диване. Кровать оккупировал Дик. Я старалась не смотреть в его сторону. Но запах крови пропитал помещение, и от этого подташнивало.

Я быстро собралась и поехала на встречу с человеком, что обещал новые паспорта. Он совсем не удивился тому, что я одна. Когда я вошла в его хибару из неокрашенных пеноблоков с низким потолком, он небрежно указал на стул, за которым висел кусок белого картона.

Я села. Парнишка в растянутой майке с потертой пальмой подошел к штативу и нажал кнопку фотокамеры несколько раз. Посмотрел на результат, показал жестами: «чуть правее».

– Не идет вам без волос. Зачем вы их сбрили? – спросил он.

– Я бхикшуни, – ответила я.

– Хм. – Он снова нажал на кнопку фотокамеры. Глянул на то, что получилось, сам себе кивнул и ушел за клеенчатую штору.

Вот тебе и паспортный стол, подумала я.

– Какое имя пишем? – прокричал парнишка из-за клеенки.

– Захария, – ответила я. – А фамилию на ваш вкус.

Фотограф высунул из-за шторы изумленную голову, как кенгуренок из сумки матери.

– Вы белая. Я белых фамилий не много знаю. Разве что испанские. – Он почесал голову. – Я думал, вы подготовились.

– Напиши любую. Мне без разницы, – ответила я.

Через час я вышла из пеноблочной хибары с новым документом. Вернулась в гостиницу. В номере на том же месте меня ждал молодожен, потерявший голову от любви, Дик Диггер. Шутка черного юмора вызвала внутреннюю улыбку. Это вам за доктора Курта МакКелли, мистер Диггер. И спасибо за новый паспорт.

Я покрутила на пальце мамино колечко. Открыла пакет, что дала бхикшуни в холле. Там лежала оранжевая ряса. Я надела ее и вышла из номера. Шумная стайка разновозрастных монахинь уже толпилась в холле. Я боялась, что меня быстро вычислят и выставят, но сначала я села в общий автобус. А потом, когда он приехал в порт, так же без труда пересела с другими монахинями на паром в Индию.

Перед самым отправлением я увидела на набережной влюбленную пару. Красивого и статного американца и ланкийку с длинными черными волосами, чуть ли не до пят. Они обнимались, сидя на лавочке, и смотрели друг на друга, как влюбленные дети.

В один момент мне показалось, что мужчина остановил на мне взгляд. Это был Гиг Арчер. Бывший муж Джессики, что сдал нас в лечебницу. Я была рада видеть его. Была рада, что он счастлив. Мне не было грустно. Я больше не была ни Лаурой, ни Джессикой, ни Труди, ни Му, ни даже Захарией. Этой встречей я обнуляла прошлое. Имена, за которыми можно больше не прятаться, таяли, как и линия горизонта. Мы отплывали от вечно бушующего берега Шри-Ланки, и чем дальше этот остров становился, тем больше я ощущала свободу.

Я нигде не могла найти бхикшуни, что дала мне сверток с рясой. Может, она была ангелом? Пусть будет так. Я вовсе не против ангелов.