Книга Под вересковыми небесами, страница 18 – Ольга Владимировна Маркович

Но Лаура не ответила, будто не услышала вопроса.

– Меня удочерили Хитченсы, полюбили и окружили заботой. Приемные родители наняли психолога по посттравматическим расстройствам, так как я сильно переживала гибель Карин и разлуку с Салли. Психолог помог, и долгое время меня не посещали ночные кошмары. Повзрослев, я получила половину наследства от Теда и Тома. Вторая часть полагалась Салли, после достижения ей двадцати одного года. Не знаю, получила ли она деньги. Сколько мне сейчас лет? – спросила Лаура растерянно.

– Двадцать восемь.

– Хм, значит, как раз недавно. – Лаура задумалась. – Не знаю, где она, что с ней и как сложилась ее судьба. Я выучилась на юриста и на первой же стажировке познакомилась со своим женихом Коулом. Я вроде бы была счастлива. Но чем ближе становилось бракосочетание, тем чаще я замечала за собой возобновившиеся провалы в памяти.

– Возобновившиеся? – уточнил я.

– Да. Сразу после смерти родителей, когда мы жили в «Хейзер Хевен», это было частым явлением. Я думала, это нормально. Думала, у всех детей такое бывает.

– А тому психологу, что работал с вами в детстве, вы рассказывали об этих провалах в памяти?

– Я не помню. Но Мисс Лейн была хорошей. Она мне очень помогла.

– А кто не был хорошим? – спросил я.

– Не поняла.

– Мисс Лейн была хорошей, а кто-то не был?

Лаура задумалась.

– Я не знаю, почему я так сказала. – Она опустила голову и прикрыла глаза руками, будто испытала резкую боль. – Я знаю. – Голос ее звучал отрывисто.

– Труди? – спросил я.

– Да, – ответила она, – вы не против, если я продолжу? Лаура заснула, потому что не может больше вспоминать.

– Так и кто же не был хорошим?

– Том и Тед.

– Том и Тед?

– Да. Томас и Теодор.

В тот день я не узнал ничего больше. И так было о чем подумать, переварить.

Пока я так и не встретился с Джессикой, хотя был наслышан о ее появлениях от медперсонала. Каждый раз, когда она занимала сознание, то устраивала дебош, спорила и ругалась. Поэтому Труди старалась ее не допускать до управления. Но их «система договоров» совсем расшаталась, произошел откат, и в клинике чаще всего они сменяли друг друга произвольно.

Прошло недели две или чуть больше, когда я смог наконец познакомиться с Джессикой.

Войдя в кабинет, я сразу понял, кто передо мной. Пациентка сидела, задрав ногу на стул, упершись в острую коленку подбородком, и пристально изучала меня. Кажется, она куражилась.

Я сделал вид, что не вижу ее позы. Сел. Разложил бумаги.

– Добрый день, Лаура, Труди? – спросил я.

– Я не Лаура. И уж тем более не Труди, красавчик, – сказала она незнакомым мне голосом с хрипотцой.

– А кто вы? – продолжил я игру.

– Джессика. А вы?

– Я доктор Курт МакКелли.

– Знавала я парочку Куртов, Рассела и Кобейна. Тоже симпатичные ребята. Может быть, дело в имени?

– Не знаю, – ответил я.

– Ну а я возьму на вооружение. Так можно назвать сына. Тогда он точно вырастет симпатичным. – Она облизала губы и сощурилась.

Волосы ее были всклокочены, напоминая прическу Анджелы Дэвис. «Свободу Анджеле Дэвис!», – мелькнуло у меня в голове. Может быть… Хотя вряд ли. Таких, как она, надо держать на цепи.

– Джессика, я приехал сюда, чтобы помочь вам, – сказал я.

Она посмотрела на меня с презрением:

– Мужчины не помогают. Они пользуются.

– Все друг другом пользуются, – возразил я. – Не только мужчины женщинами.