Книга Под вересковыми небесами, страница 54 – Ольга Владимировна Маркович

Мне хотелось получить у нее прощение, наверное, за то, что любил ее не так, как она того заслуживала. Я боялся, что теперь, когда она там (где бы то ни было – там), она может прочитать мои потаенные мысли. И тогда, узнав, о чем я мечтал, когда мог любить ее одну, такую светлую и милую, она поймет, что я из себя представляю. Не знаю, сколько бы еще длилось мое паломничество, если бы не то, что произошло в начале весны.

Я снова, как и все дни до этого, пошел под дуб с развесистыми ветвями на городском кладбище. Место последнего пристанища Роззи. Взял с собой сэндвич, который заботливо сделала для меня мама. Она каждый раз давала мне сэндвич, когда я собирался уйти. Я брал, но там, у могилы, крошил его воронью. Это стало своеобразным ритуалом, и, когда я только заходил на кладбище, вороны слетались ко мне, как заговоренные. Бесшумно, словно я обладал над ними властью.

Уже смеркалось, и под деревом еще издали я заметил фигуру. Кто-то тоже пришел к Розамунд. Поворачивать назад было поздно. Человек заметил меня и смотрел пристально. Я не понимал, кто это, но четко ощущал на себе взгляд.

Подойдя ближе, я обомлел. На корнях дерева сидела Линн Палмер. Походила она на Красную Шапочку, что потерялась в лесу.

– Что ты тут делаешь? – спросил я.

От удивления голос мой прозвучал не очень приветливо. Хотя я ничего такого не хотел. Не хотел ее обидеть.

Она подняла на меня глаза и не ответила. Продолжила сидеть на корнях, глядя прямо перед собой в сторону могильного камня с надписью:

Казалось, Линн перечитывала эту надпись снова и снова, потому что смотрела на нее, не отводя глаз.

– Прости, если вышло грубо, – сказал я извиняющимся тоном. – Я удивился, тебя тут увидев.

Линн по-прежнему не смотрела на меня. Я вспомнил тот случай в библиотеке. Тогда она улыбнулась мне только на седьмом моем появлении с очередной стопкой книг в руках. Посчитав минус два, мне оставалось еще пять фраз, после которых я мог бы рассчитывать на ответ.

– Я часто сюда хожу, – «раз», я загнул палец на руке.

В ответ молчание.

Город на горизонте стал мглистым. Он прятался за деревьями, и только крыши некоторых домов торчали одинаковыми коричневатыми треугольниками из слившихся в одну темную массу верхушек.

– Не знаю, чего я добиваюсь. – Я почесал голову.

Тишина.

Линн то ли собиралась с мыслями, то ли и вовсе не хотела отвечать. Ее молчание давило на меня сильнее сгущающегося неба. Темные облака, похожие на клубы дорожной пыли, носились над головой. Одинокий фонарь болтался над узкой дорожкой, что вела к тому месту, где оба мы застыли, как две фигуры на шахматной доске.

– Наверное, прощения, – продолжил я. – Да, я хочу прощения. Но не знаю, в чем именно виноват. Будто во всем сразу, но в то же время ни в чем конкретном. – «Три».

Ничего.

Я бродил вокруг. Пинал ногой землю, но та, влажная, после недавнего схода снега превратилась в черное месиво, и не выходило ничего, кроме брызг. Уйти я не мог, но и оставаться было невыносимо.

– Не знаю, как вернуться к нормальной жизни. – Я говорил сам себе или незримому священнику, что должен был отпустить мне грехи. – Я скучаю по ней. Очень скучаю.

Это было «четыре». Четвертая фраза.