Книга Под вересковыми небесами, страница 72 – Ольга Владимировна Маркович

Линн раньше встречалась с Гэвином. Но уже несколько месяцев, как они разошлись. И, может, поэтому Гэвин сделал дальше то, что сделал. Скорее всего, из ревности и злости. И если до этого он говорил короткие смешные, сочиненные на ходу строчки, теперь, кажется, зачитал заготовку. Потому что стих был слишком длинным и читал он его речитативом.

Гэвин встал прям напротив Линн и Дэймона и начал говорить зычным голосом:

– Любви покорный раб. Признателен за чувства!—

тут он с перебором поклонился Линн.

На последних словах Гэвин опять поклонился, но теперь уже всем слушателям. Отвешивая глубокие поклоны в разные стороны, как дирижер.

Линн сидела белее снега. Все замерли. Гэвин не называл имен, но было понятно, о ком он.

Тед подбежал к краю бассейна со словами:

– А ну-ка, поплавай, умник, – обхватил Гэвина, и оба они рухнули в голубую гладь.

Том с Трейси вскочили и подбежали к краю. Лица у них были испуганные. Но Гэвин и Тед вынырнули, хохоча и брызгаясь. Вода, кажется, остудила их пыл. Смех нарушителей спокойствия сгладил обстановку. Том тоже рассмеялся, схватил Трейси за руку и потянул за собой.

Потчепе, зажав нос, разбежался и с криками:

– Поберегись! – бомбочкой плюхнулся в воду следом за остальными.

Иногда он и сам казался ребенком. Таким же, как мы. Может быть, настоящие артисты никогда не вырастают?

Сара тоже прыгнула в бассейн следом за Потчепе. Предварительно стянув длинные волосы на затылке узлом.

– Давайте, все сюда! – прокричал Потчепе, зазывая Линн и Дэймона. Не меня, конечно.

Я смотрел на Линн. Ей не было весело. Она приняла стихи Гэвина слишком на свой счет. Дэймон, понимая это, в два счета подскочил на ноги. Схватил Линн, как пушинку, и, разбежавшись, прыгнул в воду. Наверное, это было лучшим, что он мог сделать. Он был таким большим и сильным. С широкими плечами и уверенной стойкой спортсмена. Так что, когда он держал Линн на руках, за нее совсем не было страшно.

Так все в бассейн и попадали. Смеху-то было. Даже я хохотал, хоть с ними и не участвовал. Я, чтобы получить двойную плату от Потчепе, должен был следить за порядком.

А деньги мне были нужны. Я хотел одного человека поселить в такую гостиницу, как Capitol Plaza Hotel, только в Нью-Йорке. И чтобы мы каждое утро ходили там на шведский стол. И если б тот человек смущался, я бы брал еду на двоих. У меня это отлично выходит. Только это все секрет. А я разбалтываю. И опять отвлекаюсь от главного.

Купание-то было веселым. Шалостью. А потом, когда ребята и Потчепе из воды вылезли, их начала бить дрожь. Вечер стал холоднее. И хозяин всех позвал в дом погреться. Вымокшие артисты побежали внутрь.

А я остался снаружи. Стал прибирать со стола. Но особо нечего было убирать. Кухня-то в доме. А Потчепе сказал, пока гости тут, в доме не шариться. Потому я отнес грязную посуду в специально отведенное место, в патио. Бродил по опустевшей лужайке. А потом решил заглянуть в окошко нижнего этажа, туда, где репетиционная. Там как раз стал мигать свет. Это окно, если изнутри смотреть, – под потолком. А с улицы, чтоб в него заглянуть, надо прилечь на землю. До того оно низко.