Книга Под вересковыми небесами, страница 70 – Ольга Владимировна Маркович

– Ты, Потчепе, в своем репертуаре. Но занятно, занятно.

Второй, среднего роста, с невзрачным лицом и фиолетовыми венками на щеках, добавил:

– Да, занятно, соглашусь. – Он перекатывал во рту напиток и поглядывал на часы; от невысокого затхло пахло джакузи и скрипучей поверхностью теннисного корта.

Потчепе нервничал. Каждый раз, когда его собеседники глядели на часы, он начинал говорить живее и эмоциональнее:

– Так что вы можете сказать предварительно, Питер, Гас? Может, выделите кого-то из ребят? Дадите свои рекомендации в качестве работы над ошибками?

Двое важных гостей переглянулись.

– А я вот все думаю. Вито, ты ведь имел хорошую карьеру. Ты мог бы еще потолкаться, пообивать пороги. Такие глупости – я имею в виду из тех, что с тобой приключились… – тут долговязый с кадыком немного понизил голос и подмигнул Потчепе, – быстро забываются. Через год-другой снова бы вернулся на телевидение. А торчать тут… С молодняком. Я, конечно, понимаю твою страсть к юным талантам. – Он усмехнулся. – Но я бы держался от них подальше. Точнее, от греха подальше. – Он опять подмигнул. – И потом, ты ведь понимаешь, что никто из этих ребят не станет Кэрри Грантом. А даже если и мог бы стать, что с этого тебе? Смысл? Они фермеры. Фермерами и останутся. Девочки нарожают детей. Мальчики продолжат дела отцов. Тех, кто действительно чего-то может и, главное, хочет, надо искать в Нью-Йорке. Я не имею в виду местных разгильдяев. Я имею в виду тех, кто уже притащился из своих захолустий в наш муравейник с одним потертым чемоданчиком и мечтой. Тех, кто уже сделал шаг, понимаешь? Не здесь. Не здесь. – Он каждый раз выделял слово «уже» голосом.

– И все-таки, Питер? – спросил Потчепе.

– А я не намерен отчитывать Вито. Это ведь его дело, на что тратить время, – сказал второй, с венками на щеках. – И свое время я тоже ценю. Я приехал посмотреть на ребят, а не только ради выпивки, – это он пустил шпильку в сторону длинного. – Я бы с удовольствием взял к себе твоего кудрявого блондина, который играл Ромео. Он хорош. Я бы сказал, что малый может стать новым Джеймсом Дином. У парня отличные данные. Конфетка, а не мальчик, – и низкорослый причмокнул языком, так, будто описывал блюдо из ресторана или свой любимый десерт.

Долговязый закивал.

– Да, этот действительно хорош, – согласился Стервятник. Это они про Дэймона говорили. – Внешность есть. Актерские данные тоже выделяются на фоне остальных. Он почти готовый продукт. Такое редко бывает в природе, но бывает. Только вопрос в другом. Горит ли этот парень? Горят ли все эти дети актерством? – не унимался долговязый. – Горят ли в действительности, Вито? Ты же знаешь, это должно быть смыслом жизни, а не забавой. Вспомни, как ты сам притащился на Бродвей без всего в шестнадцать лет. Вот она – страсть! А если ее нет, ты просто зря тратишь на них время. Заниматься с детьми драмой – похвально. Но на это может сгодиться кто-то менее одаренный, чем ты. Потому-то я и призываю тебя, Вито, не распыляться на самодеятельность.

– Эти дети горят драмой, – сказал Потчепе. – А как вам девочка? Джульетта? – гнул Потчепе свою линию.

И я еще больше прислушался, ведь теперь они заговорили о Линн.

– Девочка, – усмехнулся Стервятник. – Таких старлеточек в Голливуде и на Бродвее пруд пруди.