Книга Плейлист, страница 18 – Себастьян Фитцек

– Чего мне только не обещали, чтобы я согласилась стать кандидатом на эту инновационную операцию! «Вы снова сможете видеть! Спустя двадцать с лишним лет перед вами откроется новый мир!» На самом же деле я превратилась в подавленную, жалеющую себя развалину, которая блуждает по галлюциногенному морю красок и очертаний, как только снимает эти непрозрачные очки, – поэтому я точно не собираюсь расставаться с ними в ближайшее время.

Она схватилась за громоздкую оправу обеими руками и потянула ее, как пловец, который пытается снять очки для дайвинга.

– С этими темными очками я снова почти такая же, как прежде. Конечно, если не считать того, что после операции я потеряла свой дар.

Алина сделала свою первую паузу, и, как всегда, доктор не проронил ни слова. Если кто-то и овладел искусством слушания, так это доктор Рей. Не в первый раз она задавалась вопросом, не даст ли разговор со стеной тот же эффект. Это точно будет дешевле. Почасовая ставка Рея была в четыре раза выше, чем то, что Алина брала с пациентов за физиотерапию.

– Знаю, вам это покажется смешным. Но я все же расскажу: раньше я могла заглянуть в душу своих пациентов. Я прикасалась к ним и вдруг начинала видеть мир своим внутренним ясным глазом. Увы, это работало только через боль. Сначала мне приходилось ранить себя.

Ее гнев вспыхнул с новой силой, добавив еще одну трещину в защитной стене разума, которой окружен здравомыслящий человек.

Она вскочила на ноги, поддавшись безумному порыву заглушить свой гнев болью. Алина наклонилась, закатала правую штанину выше сапога, почти до колена, затем размахнулась, словно собираясь пнуть воображаемый футбольный мяч. В следующий момент ее голая голень с силой ударилась о хромированный край стеклянного стола. Чтобы не закричать, она прикусила руку, – но жгучая, ослепительная боль от этого не становилась меньше.

– Не вставайте, – со стоном велела она психиатру и заковыляла по персидскому ковру к его креслу. – Пфф. Черт! У меня такое чувство, будто под коленом застрял топор. Раньше, когда я прикасалась к кому-то в таком состоянии, происходило нечто совершенно необъяснимое.

Алина нащупала плечи Рея и сжала их. До операции именно в этот момент начинались видения – лучше слова она не нашла. В одно мгновение она переживала почти вне-телесный опыт, который в волнении описала психиатру не совсем верно. Потому что на самом деле боль активировала не ее собственный «внутренний» глаз. Скорее, она смотрела на мир глазами человека, к которому прикасалась. Но сейчас, в этот момент…

«…ничего», – вертелось у нее на языке, но произнести это слово она не смогла. Горло превратилось в сухую пустыню, язык – в наждачную бумагу. Потому что, даже если все было не так, как до операции, то, что она чувствовала сейчас, не было ничем.Это было не видение, а пугающе реальное ощущение, которому она не находила логического объяснения.

– Кто вы? – спросила она мужчину, нащупывая его руки. Это был определенно не доктор Рей, в чем она была уверена, как и в том, что абсолютно беззащитна перед этим человеком.

Александер Цорбах

– Ты?

Алина так резко отпрянула, что закачалась, и я испугался, что она упадет спиной на журнальный столик. Но прежде чем я успел протянуть к ней руку, она уже восстановила равновесие и закричала на меня: