Книга Плейлист, страница 21 – Себастьян Фитцек

Она отвернулась от меня.

– Не лги мне! Пропавшая девочка, кем бы она ни была, – всего лишь предлог. В действительности дело не в ней, а в тебе.

– Ты ошибаешься, – слабо возразил я, потому что Алина на самом деле попала в больное место.

Мне было стыдно признаться в этом даже себе, но в какой-то степени Фелина действительно была лишь средством. Предлогом, который оправдывал крайние меры, чтобы снова связаться с Алиной. Я просто хотел увидеть ее хотя бы еще раз – прежде чем отправлюсь за решетку. И все же девочка была мне не безразлична. Дети вообще никогда не бывают безразличны.

– Ее зовут Фелина, – сказал я Алине. – Твоя бывшая пациентка из клиники Фридберг.

Она снова повернулась ко мне лицом, и на мгновение показалось, что она через свои очки пристально смотрит на меня.

– Фелина Ягов?

– Она самая.

– Ее похитили? – Ее голос звучал так, как я себя чувствовал, когда она рассказывала об операции на глазах. Потрясенно. Ошеломленно.

– Ты ничего не знаешь о случившемся с ней? – удивленно спросил я. Ведь сенсационные репортажи были в самом разгаре. Раньше Алина слушала свежие новости через новостное приложение. – Разве тебя не допрашивала полиция?

Она покачала головой.

– Я была на реабилитации, – коротко ответила Алина. Казалось, она была шокирована.

– Из-за операции?

Алина снова вскинула руку. Два серебряных браслета звякнули друг о друга.

– Пожалуйста, я не хочу об этом говорить.

Новость, казалось, отняла у нее последние силы. Алина снова села на диван и медленно покачала головой.

– Сколько времени она уже числится пропавшей?

– Три недели назад, как обычно, в 7:15 утра Фелина отправилась на велосипеде к станции городской электрички Николасзе. Это всего в пяти минутах от станции Груневальд, откуда она продолжила путь в гимназию. Но до школы так и не добралась. Предположительно, она даже не села в электричку – ее велосипед нашли в Николасзе, в подземном переходе недалеко от станции. С тех пор – ни признаков жизни, ни свидетелей, ни требований выкупа.

Алина нервно провела пальцами по губам.

– Ты хорошо ее помнишь?

– Да, потому что она была особенной. Умной, жизнерадостной. Во время сеансов терапии мы оживленно беседовали. Она рассказала мне, что мечтает стать музыкантом, но это было непросто, потому что у нее очень строгий и старомодный отец. Ей не разрешалось иметь ни мобильный телефон, ни компьютер – только для учебы, – ни даже радио, чтобы черпать вдохновение из современных песен. Мне было ее искренне жаль.

Алина закашлялась, и я налил ей воды из графина, который психиатр предусмотрительно поставил рядом с коробкой салфеток.

– Сама мысль, что она не может, как ее сверстники, слушать любимую музыку – ни по стримингу, ни по радио, – меня ужасно огорчала, поэтому по окончании нашей терапии я подарила ей свой МРЗ-плеер.

– Погоди-ка, – перебил я. – МРЗ-плеер?

– Да. Рекламный сувенир. На самом деле он довольно крутой – выглядит как часы и носится на запястье. У него почти нет функций, а те, что есть, частично не работают, потому что дешевый сенсорный экран весь поцарапан. Но Фелина могла слушать через него музыку, если находила где-то Wi-Fi. Дома, разумеется, его не было. Так что эти «часы» были идеальным прикрытием – отец не должен был узнать, что у нее есть такая дьявольская штуковина.