Онлайн книга «Плейлист»
|
Мощеная улица была достаточно широкой, чтобы машины могли спокойно парковаться по обеим сторонам, но домовладельцы договорились оставлять автомобили только на одной стороне – той, что находилась напротив их бунгало. Даже без этой неофициальной договоренности Томас заметил бы фургон, стоявший вопреки соседскому этикету примерно в двух метрах от его дома, на «неправильной» стороне. Серый он или белый – из-за сильного слоя грязи определить было невозможно. Его задняя распашная дверь напоминала садовую калитку бунгало: она была не заперта, а лишь прикрыта. Щель была совсем узкой, но такая же очевидная, как отсутствие номерного знака. – Эй? Кто здесь? – снова крикнул Томас, понимая, что это абсолютно бессмысленно. Как будто тот, кто зачем-то потрудился устроить это странное представление, вдруг выйдет из-за дерева и представится. Томас подбежал к фургону и сначала обошел его. Затем заглянул в кабину. За рулем никого не было. Он быстро распахнул заднюю дверь фургона, заслоняя голову левым локтем, – на случай, если кто-то набросится на него и начнет избивать. Но ранили его не кулаки и не оружие. Одно-единственное слово поразило его и выбило из колеи, словно земля ушла у него из-под ног: – Папа? 3 Он не мог в это поверить. Боялся, что ему мерещится. Но это действительно был голос его дочери. И фигурка, съежившаяся в темноте в правом дальнем углу фургона, напоминала Фелину. Стройная, нормального для своего возраста роста – 165 сантиметров, волосы до плеч, которые падали девушке на лицо. – Фелина? – Папа? «О, Боже!» – Фелина, это ты? Какое-то время они говорили, от волнения не понимая друг друга. И хотя Томас уже точно знал, что перед ним дочь, он не мог поверить своим глазам. Он чувствовал себя словно во сне или бреду. «Пожалуйста, только не дай мне проснуться. Пожалуйста, позволь мне обнять Фелину!» – думал он, забираясь в салон. Света внутри не было, фургон был припаркован точно между двумя уличными фонарями; лишь остатки и без того тусклого освещения проникали в салон, где пахло пылью, инструментами и застоявшимся потом. Томас повредил колено, забираясь в фургон, но эта боль была ничто по сравнению с чувством счастья, когда он заключил дочь в объятия. Пятнадцатилетняя девушка, которая, несмотря на страх и отчаяние, все еще пахла его дочерью. Все еще ощущалась его ребенком, даже сквозь грубую ткань рубашки, в которую была одета. Ее очертания все больше соответствовали ее голосу, по которому он так долго скучал и которого – в глубине души – боялся больше никогда не услышать. Фелина! – Папа, пожалуйста, отвяжи меня. Он крепко прижимал к себе любимого ребенка, дышал с ней в унисон и был так поглощен этим моментом, что ему понадобилось время, чтобы понять смысл ее слов. – Отвязать? Только сейчас он понял, почему она обнимала его одной рукой. Ее правая рука была направлена вверх и зафиксирована. Он услышал металлический лязг, когда она пошевелила ею. Наручники. Судя по всему, она была прикована цепью к металлической балке под потолком фургона. Она висела на небольшой, но прочной трубе. «Наручники?» Внезапно Томас понял, для чего ему нужен ключ, найденный под кирпичом. Он сунул его в маленький кармашек для часов, который исключительно из эстетических соображений украшает передний карман почти любых джинсов. И ключ действительно подошел, когда спустя, казалось, целую вечность он вытащил его онемевшими пальцами и вставил в замок наручников. |