Онлайн книга «Плейлист»
|
– Пожалуйста, поторопись, папа! Мне так страшно! – Все будет хорошо, мое сокровище. Все будет хорошо. В тот момент, когда он собирался повернуть ключ, заиграла меланхоличная песня. Его сердце чуть было не выскочило из груди, и от неожиданности Томас выронил ключ. – О нет, прости, – пробормотал он, но его слова потонули во всхлипываниях Фелины и в музыке, которая оказалась рингтоном телефона, однако Томас понял это, лишь когда поднял с пола фургона бешено мигающий мобильник. «Так больно, что после стольких лет от нас ничего не останется», – пел прерывающимся голосом смертельно печальный мужчина. На дисплее смартфона он прочитал приказ: «ЛУЧШЕ ОТВЕТЬ, ТОМАС!» Что происходит? Томас подумал, не проигнорировать ли ему звонок. Он хотел поискать ключ на полу фургона, освободить Фелину и отвести ее обратно туда, где они когда-то были счастливы. Конечно, все внутри его требовало просто сбросить звонок и оборвать душераздирающую музыку, кроме одного-единственного пронзительного внутреннего голоса, который напоминал ему об очевидном: «Тот, кто прилагает столько усилий – с записками, кирпичами, ключами и рисунками мелом, – не позволит тебе просто так уйти!» «ЛУЧШЕ ОТВЕТЬ, ТОМАС!» Поэтому он последовал указанию. И совершил самую большую ошибку в своей жизни, ответив на звонок после того, как певец пропел: «Прощай». – Алло? Голос на другом конце провода произнес всего несколько фраз. Слова, которые лишили Томаса сначала дыхания. Потом – разума. В конце концов его душа была отравлена. – Папа? – спросила Фелина, все еще прикованная к трубе. Он посмотрел на нее. И был благодарен за то, что в полумраке они не могли взглянуть друг другу в глаза. – Прости, – прошептал Томас и положил телефон обратно на пол фургона. – О чем ты? – спросила Фелина. Ее голос был прерывистым, как будто звучал с кассетного магнитофона, чья пленка пролежала десятилетия. – За что простить? Она говорила громче, но в ее голосе все равно слышалось чудовищное бессилие. Будто она пережила слишком многое и была не в силах терпеть это дальше. У Томаса разрывалось не только сердце. Разрывался весь его разум. И все же он не мог поступить иначе. – Прости меня, моя малышка. Она потянулась к нему свободной рукой, но он знал, что сейчас ей нельзя к нему прикасаться, иначе все будет кончено. Иначе он дрогнет и не сможет быть сильным. А сейчас ему нужна была нечеловеческая сила. – ЗА ЧТО ТЫ ИЗВИНЯЕШЬСЯ?! – закричала она на него, собрав последние силы человека, который знает, что обречен на смерть. «А ведь так и есть», – подумал Томас. Он отвел от Фелины взгляд, развернулся и выбрался из фургона. – Папа, что ты делаешь? Нет, пожалуйста, не надо! Не оставляй меня одну! Слезы катились из глаз Томаса – крупнее, чем капли дождя, которые в тот момент с глухим стуком падали на крышу фургона. – Я люблю тебя, мой ангел, – сказал он и закрыл дверь. Как только она захлопнулась, мотор фургона завелся, задние фары вспыхнули на мгновение, и машина тронулась с места. Увозя ту, что он любил, оставляя ему лишь боль. – НЕ БРОСАЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ! Томас едва держался на ногах. На обратном пути он забыл, как дышать, и схватился за ствол каштана, чтобы не упасть. Дорога назад к бунгало стоила ему больше сил, чем марафон. К счастью, дождь усилился, и ему не пришлось объяснять жене слезы, когда она, встревоженная, встретила его в прихожей. |