Книга Календарная дева, страница 121 – Себастьян Фитцек

— Все в порядке? — спросила Оливия, уловив его внезапноенапряжение.

Они находились на втором этаже парадного корпуса. Отсюда хорошо просматривался внутренний двор студенческого общежития: площадка с мусорными контейнерами, навес для велосипедов, открытые парковочные места. Между ними — лавочки и вечнозеленые кусты. Уютно. Вид портила лишь оживленная, шумная магистраль за забором.

— Да-да, со мной все нормально, — ответил Элиас. — Просто…

— Что?

— У нас с бабушкой… отношения так себе. Вообще-то, она мне даже не бабушка в юридическом смысле. Я был приемным ребенком. И мне трудно любить ее так, как, по идее, должен. Хотя я ей многим обязан. Она меня, можно сказать, одна и вырастила.

— Но?

Он глубоко вздохнул.

— Но мы… не на одной волне.

Вот первое разумное, что ты о ней сказал, улыбнулась про себя Оливия.

Тот, кто «на одной волне» с ее сверходаренным, но все же довольно странным аспирантом, наверняка и сам не без причуд.

— Кстати, именно ей мы обязаны нашим знакомством.

— Да что вы?

— Когда я выбирал, куда поступать, у меня в голове были только «жесткие» науки: математика, физика, информатика. А она два года назад посоветовала мне ради пробы сходить на вашу лекцию. Ну и… я почувствовал.

— Желание постичь тайны человеческой души?

— Нет. Желание узнать вас поближе, — сказал он. — А вот и она! — возбужденно воскликнул Элиас и распахнул балконную дверь.

Снаружи в перегретую квартиру ворвалась ледяная струя воздуха. Она хлынула в переполненную гостиную, вытесняя затхлость, — и время застыло.

Оливия перестала двигаться. Перестала дышать. Перестала даже думать. Она только чувствовала. Холод, который каким-то непостижимым образом проник внутрь — через рот и нос, возможно, даже через глаза, — и заморозил ее изнутри: кровь, мышцы, разум. Только ее одну.

Потому что вокруг все продолжало жить как прежде — смех, разговоры, движение.

— Эй, мы здесь, наверху! — махал Элиас с балкона, хотя машина, свернувшая с главной улицы во двор, только-только остановилась на одном из свободных мест. Его бабушка еще не могла его услышать.

Только когда отстегнет ремень безопасности и откроет дверь.

Ту самую дверь серебристо-серого универсала VW, решетка радиатора которого была несуразно вдавлена — так, словно совсем недавно этот автомобиль побывал в серьезной аварии.

Глава 75.

Элиас захлопнул балконную дверь и нечаянно наступил Оливии на ногу.Позже было уже трудно сказать, повезло ей или нет, что она разулась, оставив обувь у входа. Будь на ней зимние сапоги, она, возможно, и не заметила бы веса угловатых пластиковых шлепанцев студента. А так — острая боль молнией пронзила ступню и вырвала ее из оцепенения, вернув в реальность.

Оливия резко развернулась, задела пластиковую елку, протиснулась сквозь толпу гостей. Споткнулась о вытянутую ногу какой-то девчонки на табурете, пошла дальше, едва не падая, и случайно выбила из рук мужчины кружку с глинтвейном.

— Солнце? — удивленно окликнул ее Юлиан, но она уже была у двери.

Она грубо оттеснила целующуюся парочку и вылетела в коридор. Вниз по лестнице — поскользнулась в носках, в последний момент успев ухватиться за перила. Все ее чувства работали на пределе, словно у балконной двери их экстренно перезапустили.

Она ощущала под босыми стопами холодные гранитные плиты в подъезде, чувствовала, как в подошвы впивается дорожная крошка; чувствовала, как ноги сначала сыреют, потом промокают насквозь, — но ничто не могло ее остановить.