Онлайн книга «Календарная дева»
|
И тем не менее он стоял посреди коридора пустого, покинутого дома: одинокий, огромный сапог из гладкой, блестящей кожи. Начищенный до сияния, словно его выставили для Святого Николая. Это было нелепо, безумно, но Валентина не смогла удержаться. Она взяла в руки тяжелый, пахнущий пчелиным воском сапог и, не решаясь засунуть внутрь пальцы, перевернула его. Господи! Хотя она почти ожидала этого, сдержать короткий, сдавленный вскрик не удалось: из голенища что-то выскользнуло и упало к ее ногам. Она подняла находку. Крошечный мятный конверт — тот самый, что лежал во внутреннем кармане пальто. Но за то время, пока он успел исчезнуть из одной вещи и появиться в другой, он изменился. На лицевой стороне теперь красовалась цифра «1», выведеннаятолстым винно-красным фломастером — таким же, какой принесла она сама. С тем же угловатым почерком, что и тогда. В Лоббесхорне. Это… мой почерк? Дрожащими пальцами Валентина разорвала конверт. Внутри была маленькая карточка, которая — словно по волшебству — тоже преобразилась. Пустой клочок бумаги превратился в послание, испещренное крошечным печатным текстом. Это реально — или очередное видение, как та тень в вонючем подвале? Она провела большим пальцем по острому краю карточки и порезалась. Кровь, вкус которой она ощутила, сунув палец в рот, стала последней деталью в механизме машины времени, которая с лязгом швырнула ее в прошлое. Она снова чувствовала себя шестнадцатилетней — как в тот первый раз, когда ее заставили открыть адвент-календарь особого рода. Календарь не с шоколадом и мармеладом, а с темнотой, страхом и болью. Календарь, где за каждой дверцей ее ждало стихотворение. Такое же, как на карточке, которую она сейчас держала в дрожащих руках. «Дверца 1: Коль ты читаешь — слишком поздно, Я тот, кто больше не уйдёт. Мой взгляд незрим, мой голос грозен, Пока порядок не придёт. Мне срок был дан её рукою, И я не в днях веду свой счёт. Своей единственной тропою Мой приговор тебя ведёт. Я назову, какие двери Тебе отныне отворять, Какие страшные потери Во искупление принять. За грех, что душу разъедает, Себя сломай и превозмочь. Тот, кто себя не потеряет, Не сможет пережить и ночь. Хочешь проснуться утром зрячей? Пусть полумёртвой, но живой? Свободной, пусть и чуть не плача, Омытой кровью с головой? Тогда сейчас, любой дорогой, Забыв про страх и суету, Ищи заветную, вторую, Спасительную дверцу ту». Валентина до боли впилась зубами в костяшки пальцев, силясь проглотить рвущийся наружу крик. Но унять призраков прошлого, призраков десятилетней давности, она была не в силах. Глава 33. Десять лет назад. Замок Лоббесхорн. Все называли его просто бараком. Ученики, учителя, даже родители — в те редкие мгновения, когда речь заходила об этом мокро-сером каменном строении, что угрюмо стояло в стороне от главного корпуса, за редким берёзовым леском. До пятидесятых годов здесь был лазарет, теперь же размещался так называемый хорт. Пять помещений размером с класс — и, если считать все шкафы и столы, наверняка куда больше двадцати четырёх дверей. Не считая решётчатыхокон. Те, как и главные ворота с аварийным выходом, всегда были наглухо заперты. Для двух единственных «гостей» хорта — Оле и Валентины — не существовало пути наружу. И не было способа подать о себе знак. Да и кому? Иногда до них доносился строительный грохот со стороны главного здания, но плотников, кровельщиков и прочих рабочих они так ни разу и не увидели. Никто, кроме Андреа, к ним не заглядывал. Сегодня правая рука Стеллы принесла коробку из-под обуви и — впервые — ушла сразу же, едва поставив её на пол в их спальне. |