Книга Календарная дева, страница 52 – Себастьян Фитцек

Телефон на столе зажужжал, словно умирающая оса.

Черт. Ближайшее такси — в пятидесяти минутах езды. Сможет ли она заставить себя бросить здесь Элиаса на такой срок? Новая волна самобичевания подкатила к горлу: в конце концов, это она втравила его в эту историю с Валленфельсом. Где он сначала… Стоп.

Как и тогда, в залитой кровью спальне чиновника, она инстинктивно начала искать глазами пути отхода.

— Как ты вообще попал к нему в квартиру? — спросила она с внезапной тревогой, заметив указатель аварийного выхода у игровых автоматов.

— К Валленфельсу? Дверь была не заперта. Я просто вошел.

Оливия впилась в него взглядом, выискивая малейший сбой в мимике, любое отклонение от нормы. Но аспирант моргал с той же частотой, что и всегда, и привычно взъерошил волосы, когда она задала следующий, главный вопрос, от которого ему так просто было не отвертеться:

— Зачем ты пошел в спальню? Ты нашел дело в кабинете. Ты получил то, за чем пришел.

Элиас тяжело сглотнул. Опустил голову. Бросил взгляд на дальнобойщика, который поднялся и пошаркал в сторону туалета.

Тихо, будто опасаясь, что их подслушают, он произнес:

— Я услышал звуки.

— Какие?

— Стон… и крик.

Оливия нервно заправила прядь волос за ухо.

— Валленфельс кричал?

— Нет.

Она впервые видела, как Элиас отпил свой кофе, наверняка уже ледяной. Но следующие его слова обожгли ее, словно он без предупреждения плеснул ей в лицо кипятком.

— Не Валленфельс. Это была женщина. В его спальне кричала женщина!

Глава 31.

Тогда. Дом «Лесная тропа».

Валентина Рогалль.

Едва Вайгерты удалились со своим почти театральным эффектом, как в доме «Лесная тропа» распахнулись врата в ад. Новость, очевидно, разнеслась по деревне быстрее лесного пожара. Свеча в кухонном окне сработала как маяк: соседи, словно мотыльки на пламя, потянулись к дому один за другим, и вскоре дверная ручка раскалилась от постоянного использования.

Первой появилась семья из четырех человек. Валентина запомнила лишь имена детей, Элайны и Марека, потому что они носились без остановки — из прихожей вверх по лестнице и обратно. Их родители предусмотрительно захватили с собой яблочный сок для малышей и яичный ликер для взрослых. Последний особенно пришелся по вкусу некой тете Гербере — «как цветок, только красивее», — с самодовольной улыбкой пояснила она. Вот только за два часа Валентина так и не поняла, чьей именно тетей была эта женщина лет шестидесяти. Да и в целом она не успевала разобраться, кто все эти люди, откуда они и кем друг другу приходятся. В отличие от «банды АВС», они не производили впечатления компании друзей. Скорее, это была тесно сплетенная сеть давних знакомых, где все звали друг друга по имени. Юри, пекарь. Ове, заправщик. Сара из лыжного магазина. Карл и Густав, два брата под семьдесят, владельцы кафе «Хайдер». Гунтер из гостиницы «Фельс». Джем и Тина, хозяева единственного в деревне такси. Они жевали принесенные с собой пряники, щелкали орехи и безропотно пили жидкий, безвкусный кофе Валентины. Лишь принесенный Камиллой абсент не вызвал энтузиазма: зеленую бутылку торжественно, но без сожаления убрали в холодильник, так и не открыв. Впрочем, на настроении это не сказалось.

Когда Джем помог Валентине растопить печь, гости даже запели.

Сначала «О, как радостно», а потом, по просьбе детей, «В рождественской пекарне».