Книга Прекрасная пара, страница 78 – Лесли Вульф

И больше всего меня убивает то, что в произошедшем нет моей вины. Той женщине не следовало выходить на дорогу ночью, да еще одетой в черное. Черт возьми, она буквально напрашивалась, чтобы ее размазали!

Мы стоим в прачечной, в воздухе витает едкий запах перекиси водорода. Мы смотрим друг на друга, дышим неглубоко и часто. Откуда-то из глубины коридора доносится мультяшный смех, напоминающий о жизни, за которую я цепляюсь, обо всем, что я могу потерять.

Я в состоянии думать лишь о том, что это еще не конец. Скорее всего, нет.

Я уже заканчиваю набрасывать заметки, когда Бен Фланнаган замолкает, устремив взгляд на каньон – вид на него открывается с крыльца. Почти стемнело, и ветер усиливается, поднимая небольшие пылевые вихри. Его дом находится ближе всего к дороге, к северу от места, где была убита женщина, однако на расстоянии доброй мили. Никто из тех, кто жил к югу от места преступления, ничего не видел, не слышал и не запомнил. Свидетели, как известно, ненадежны по одной простой причине: люди чаще всего крайне невнимательны.

Фланнаган – типичный житель Малибу: в пятьдесят лет вышел на пенсию, загорел от праздной жизни, на запястье поблескивают часы Appleпоследней модели. Он из тех парней, которые многое повидали, но все еще приходят в восторг от чего-то необычного.

– Да, – наконец говорит он, постукивая указательным пальцем по подбородку. – В ночь шторма я видел несколько машин, направлявшихся на север. Крутых машин. Было, должно быть, около полуночи или около того. Помню, потому что сразу после этого поднялся ветер, а потом пошел дождь, и я ждал на улице сына. – Он пожимает плечами и улыбается. – Родители…

Мы с Экхартом обмениваемся быстрыми взглядами. Я поднимаю бровь и записываю, что в ту ночь на север ехали крутые машины.

– Поздно, говорите? Во сколько именно?

Фланнаган поворачивается ко мне, слегка пожимая плечами.

– Возможно, между одиннадцатью и часом ночи или позже, точно не помню. Обычно после десяти здесь тихо, как в могиле. Но их было несколько, все машины высокого класса, и все мчались с огромной скоростью. И куча людей в смокингах. Судя по тому, что рассказал мне мой мальчик, – сплошь знаменитости.

– Ваш сын их видел? – уточняет Экхарт.

Он кивает.

– Да, мой сын Кайл. В тот вечер он подрабатывал на каком-то сборе средств, связанном с вождением в нетрезвом состоянии. Большое мероприятие, на котором собрались люди со всего Голливуда. Он парковал машины, так что видел всех, кто приезжает и уезжает.

Я делаю пометку на краю блокнота: «Сбор средств».

– Во сколько он закончил?

Мужчина задумчиво чешет в затылке.

– Сын сказал, что мероприятие началось около шести, так что, полагаю, закончил он далеко за полночь. Возможно, он видел несколько известных лиц – телевизионщиков, актеров, ну, вы понимаете. Не умолкал пару дней, но я не обращал на это особого внимания.

– Не возражаете, если я поговорю с ним?

Фланнаган кивает в сторону дома, затем зовет сына, который появляется минуту спустя. Одетый в спортивные штаны и футболку, высокий и долговязый парень с растрепанными волосами и застенчивой улыбкой. Он выглядит так, будто предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Его взгляд перебегает с Экхарта на меня и обратно, словно мы собираемся арестовать его.