Книга Уцелевшая, страница 42 – Лесли Вульф

Да, я всегда стараюсь получить то, чего хочу. Тогда, сразу после Уотсонов, я понял: чтобы достичь максимального удовлетворения, нужно тщательнее готовиться. Потому что, хотя и неприятно в этом себе признаваться, у Уотсонов я облажался по-крупному, оставив в живых свидетельницу. У меня и раньше случались промахи. Но та ночь у Уотсонов была полна открытий.

Другим сюрпризом оказалась Рейчел Уотсон. Она напомнила мне о самой ужасной моей ошибке, совершенной в дни юности. Напомнила о давно забытом восторге, который испытываешь, овладевая другим человеческим существом. Восторге от власти над уязвимым телом женщины, беспомощно лежащей у твоих ног и уже готовой к тому, что ее сейчас возьмут.

Да, это правда: то, чего я хочу, — дело грязное. Настолько грязное, что оно чуть было не стоило мне жизни, когда я учился в колледже. Ее звали Донна, она была красавица, божество, которое даже не подозревало о моем существовании. Я ее хотел; я возжелал ее, как какой-нибудь торчок жаждет до тряски, до бессонницы дозу, которая покончит с ним. У нее было маленькое упругое тело, и она пыталась сопротивляться каждой своей клеточкой всякий раз, когда я проникал в нее. Она подарила мне незабываемую ночь, ночь, когда воплотились мои самые необузданные фантазии.

Ну не совсем подарила, конечно. Скажем так: я получил благодаря ей неповторимый сексуальный опыт. Я сделал это… Взял то, что хотел.

На следующий день Донна меня сильно разочаровала: она донесла на меня в полицию. Невероятно! По статистике, большая часть изнасилований остается неизвестной копам — жертвам слишком стыдно заявлять об этом. Но, к несчастью, моя ошеломительная Донна не захотела становиться частью этой статистики. Оглядываясь назад, могу согласиться, что, похоже, зашел слишком далеко и ей понадобилась медицинская помощь. Она, разумеется, не знала, кто я. Я пришел к ней ночью, под покровом темноты, и постарался не оставить следов. Так что копам особо не с чем было работать.

Представьте мое удивление, когда день спустя полицейские постучались в мою дверь. Алиби у меня было хрупким, непродуманным, потому что… ну потому что я был молод и легкомыслен. Час спустя меня привели на опознание в участок. Я не могу описать, что испытал тогда. Моя привычная жизнь висела на волоске. Мне стоило невероятных усилий сохранять невинный вид и спокойствие, скрывать жгучую ярость, пережидать, прятать пот, который проступал под волосами и стекал полбу.

Страх у меня выражается совсем не так, как у вас. Это трудно описать, но я предчувствую, когда ситуация вот-вот выйдет у меня из-под контроля и кто-то другой возьмет ее в свои руки. Меня это злит и напрягает. Это раздражает. Например, при мысли о том, что за ночь приключений с Донной меня могут упрятать за решетку на годы, я испытал страх, хотя это был не совсем страх. Это больше похоже на сосредоточенность, готовность к действию. Все мышцы моего тела напряглись, нейроны работали на предельной скорости, создавая бессчетные сценарии, позволяющие просчитать возможности и проанализировать, что будут предпринимать мои мучители в поисках улик. В такие моменты, в отличие от вас, мое сердце начинает биться ровно, а не ускоряется, дыхание замедляется, становится глубже, наполняя все тело кислородом, который необходим, чтобы подготовиться к броску.