Книга Основано на нереальных событиях, страница 55 – Алекс Винтер

– Успокойся, – приказал Егор и встал позади, прижавшись всем телом. Ирина всхлипнула и прошептала:

– Я боюсь.

– Не бойся…

Его руки стали шарить по телу, полезли под юбку, и она, закусив губу, пискнула что-то невразумительное, сразу обмякнув и не пытаясь сопротивляться. Там, за окном, было смертельно холодно и страшно, но эта комната в одночасье стала жаркой и даже душной. Губы Егора были сухими и горячими, как и его руки. Он, чертяка, ловелас, бабский угодник, знал, что делать, приводя Ирину в чувства самым простым и доступным способом, не позволив ей даже спуститься на пол. И в этом было что-то дикое и пошлое, почти первобытное. А за окном падал мелкий снег, и замерзающий сержант все расхаживал по двору, не зная, что происходит буквально в паре метров от него.

Оставшись в темном дворе, Степан почувствовал себя обиженным. Долгих взял его с собой после донесения о происшествии в доме Царенко, но велев остаться во дворе, «осмотреться и не светиться». В необходимость пассивного выжидания верилось с большим трудом, поскольку, кроме Степана, во дворе дежурили «скорая» и машина следственной бригады. На околачивающегося вокруг подъезда Степана то и дело поглядывали водители транспорта милиции и медиков, но ни один не предложил ему погреться, а шофер из КГБ, оккупировав «Волгу», Степана и вовсе игнорировал.

Он обошел двор несколько раз, но высматривать было нечего, особенно учитывая, что преступление произошло в доме. Под окнами не валялось никаких предметов, которые сошли бы за улики. Ноги быстро замерзли, форменная шинель была слишком тонкой и совсем не грела. Степан попрыгал на месте, потер ноющее плечо и с неудовольствием подумал, что, вообще-то, у него самый настоящий больничный и он вовсе не обязан тут мерзнуть. Тем более прямого приказа начальства содействовать гэбистам у него не было. Но метро закрыто, транспорт не ходит, а еще его раздирало любопытство: что же произошло с сыном Царенко?

Сверху спустился врач в накинутом на плечи поверх халата пальто, что-то буркнул водителю, курящему у машины, и полез внутрь, к сидящим в тепле коллегам. Степан торопливо подскочил к нему, успев увидеть руку покойника с содранными до мяса ногтями, и спросил:

– Доктор, и что там?

– Да ничего, – со злым раздражением ответил врач. – Пьяная драка. И чего столько народу понаехало, будто никогда не видели, как дерутся алкаши… Вадик, поехали уже.

– Погодите, – сказал Степан. – А ничего странного вы там не видели?

– Парень, ты у начальника своего спроси. И вообще… Что вы там помешались на странностях? – вспылил врач. – Один про странности, второй про странности… Вадик, заводи!

Степан отошел, давая возможность «скорой» выехать со двора. Значит, врача уже спрашивали о странностях на месте преступления, но он ничего не заметил, назвав убийство бытовой пьяной дракой, которые никого не удивляли. Но эта версия Степану не понравилась. Ради такого преступления не пришлось бы дергать столько народу, доктор прав, пусть даже убийство произошло в квартире сотрудника КГБ.

Потоптавшись на месте, Степан еще раз обошел двор, заглянул во все темные углы, скорее для проформы, не ожидая ничего там увидеть. Пошевелив окостеневшими пальцами в ботинках, он решил все-таки подняться, может, удастся хоть одним глазком увидеть место преступления, но этому не суждено было случиться. Из подъезда вывалила целая толпа: милиционеры, Долгих и его команда, а также супруги Царенко: долговязый мужчина в роговых очках и хорошенькая блондинка в светлой шубке. Блондинка жалась к мужу и испуганно оглядывалась по сторонам. Царенко, обнимая жену за талию, пристально вглядывался в темные углы. Когда Степан двинулся к ним, оба шарахнулись от молодого милиционера как от чумы.