Книга Основано на нереальных событиях, страница 58 – Алекс Винтер

Степан наддал. Акуник, остановившаяся на мгновение, кинулась прочь и свернула с набережной на Первую Фрунзенскую. Степан добежал до угла и успел увидеть, как она, промчавшись через пешеходный переход наискосок, углубилась во дворы. Плечо болело немилосердно, боль все так же отдавала в зубы. Пробежав через дорогу, Степан влетел во двор.

Акуник прыгнула на него из-за угла, оскалив зубы, как волчица, и сбила с ног. В ее руке был зажат стеклянный шприц с темной жидкостью. Сцепившись, как коты, Степан и Ирина кувырком покатились по двору. Степан выбил из ее руки шприц, и тот улетел в сугроб. Акуник зарычала и четким точным движением ударила его в раненое плечо. Степан взвыл, а она улыбнулась, хищно, безжалостно. Растопырив пальцы с острыми ногтями, она вновь бросилась на него. Схватив ее за руку, Степан перебросил Акуник через себя приемом самбо, и она упала на спину, ахнув от боли.

Он не успел заметить, как в ее руке появился второй шприц. Акуник ткнула иглу в шею Степана, но промахнулась и попала в жесткий воротник шинели. Игла погнулась. Ирина надавила на поршень, но толку в этом не было никакого, содержимое шприца вылилось на шинель и снег. Несколько темных клякс попали Степану на шею. Степан схватил Ирину за руку и принялся колотить о землю, вынуждая выронить шприц. Тот упал на мостовую и разбился. Тяжело дыша, он прижал Акуник к земле.

Она попыталась вырваться, но Степан был сильнее и гораздо тяжелее, так что ничего не вышло. Потрепыхавшись еще немного, Ирина неожиданно расплакалась. И это явление совершенно выбило Степана из колеи. Сидя на ней верхом, он поглядел на ее трясущиеся губы и мгновенно покрасневший нос и почувствовал жалость.

– Отпусти меня, – прошептала Ирина и всхлипнула. Степан молчал. Тогда она повторила, добавив в голос сырости: – Отпусти. Ну, пожалуйста! Ну что я тебе сделала?

Он не отвечал, чувствуя легкое головокружение. Шея, точнее место, на которое попало африканское зелье, горело огнем. В глазах заплясали огненные черти, вкрадчиво нашептывая ему на ухо, что он должен слушать эту красавицу и немедленно отпустить ее. Но рассудок вполне успешно сопротивлялся соблазну. Придавив руки Акуник коленками, Степан взял пригоршню снега и яростно потер шею, смывая с себя яд.

– Пожалуйста, – прошептала Ирина. – Я уйду, вы меня никогда больше не увидите. Ты же понимаешь, они меня убьют. Сперва запрут в клетке, будут резать на кусочки и пытать, а потом убьют. Я жить хочу! Пожалуйста! Я ничего не делала без приказа! Я ничем не отличаюсь от тебя! Отпусти меня!

Он смотрел в ее прозрачные лисьи глаза еще минуту, а потом нехотя сполз, уселся рядом. Боль в плече разгорелась с новой силой. Степан потер плечо. Ирина поднялась, но не двинулась с места.

– Уходи, – грубо сказал Степан. – И помни: это не ты мне приказала, это я тебя пожалел. Вали отсюда и не попадайся на глаза. Второго раза не будет.

Акуник не пришлось уговаривать. Она побежала прочь в глубь двора и вскоре скрылась в проходе между домами. Степан осторожно поднялся, сунул руку под шинель, а потом вытащил наружу и посмотрел на окровавленные пальцы. Рана вновь открылась. Близоруко щурясь, он нашел место, куда улетел первый шприц и принялся копаться в снегу, пока не нашел стеклянную трубочку. Сунув шприц в карман, Степан побрел прочь, к станции метро. Оказавшись внутри только что открывшейся станции среди первых пассажиров, он дождался поезда, зашел в пустой вагон и плюхнулся на сиденье, думая о том, что ему предстоит долго объяснять Долгих, почему он упустил Акуник, а еще о том, чтобы не потерять сознание от потери крови. Чтобы сберечь силы, он закрыл глаза, пытаясь отогнать тошноту. Перед глазами встал образ красивой девушки с лисьими глазами, что рыдала, лежа на белом снегу, по которому растекалась багровая лужа.