Книга Черная Пасть, страница 24 – Рональд Малфи

Социальный работник однажды сказал мне, что дети не рождаются плохими. У меня было другое мнение на этот счет. Я унаследовал от отца больше, чем хотел признать: его ярость, его слабости, его пристрастия, его тьму. Все вместе.

События, которые произошли тем летом в Черной Пасти (и в конечном счете унесли жизни людей), имели необъяснимую, магическую природу. Даже сейчас я не могу уяснить ее до конца, да и не слишком стремлюсь. С другой стороны, то, что произошло в фермерском доме, было делом человеческих рук, и от этого еще страшнее. До сих пор я мало рассказывал о своем отце: на то есть веская причина. Я только подхожу к этому. Собираюсь с духом. «От себя не убежишь»,– сказал мне Фред, хиппи из реабилитационного центра в Акроне. Думаю, старина Фред был во многих отношениях прав.

Я оглянулся и увидел, что Дэннис наблюдает за мной с пассажирского сиденья. На его лице играла по-детски широкая улыбка. Мне стоило некоторых усилий ответить ему тем же.

Возможно, у нас получится убедить друг друга, что мы справимся.

Возможно, дома тоже не рождаются плохими. Возможно, они просто удобные вместилища для всего, что мы в них вкладываем. Вроде коробок, где хранятся наши мечты и надежды, страхи и переживания, радости и горести. Они становятся тем, во что мы их превращаем. Возможно, наделять их чем-то большим – заблуждение.

А возможно, и нет.

Едва перешагнув порог дома, я наткнулся на плотную завесу влажного, густого, как патока, воздуха. Древний термостат на стене показывал тропические восемьдесят девять градусов [3]. Следом за мной на крыльцо поднялся Дэннис – рассохшиеся доски заскрипели под его тяжелой поступью. Не обращая внимания на жару в доме, он протиснулся мимо меня и затопал по коридору. Его магнитофон бился о стену, оставляя вмятины в штукатурке.

Кухня представляла собой жалкое зрелище: плитки на полу отслоились, из крана капало, обои местами отсутствовали, дверцы на шкафах висели вкривь и вкось. Детектив Айелло был прав – дом, который и двадцать лет назад трудно было называть дворцом, теперь буквально рассыпался. Никто за ним не ухаживал, не ремонтировал. Мама пустила все на самотек. Они с братом жили здесь, как бродячие псы на свалке.

Я направился к шкафчикам и стал открывать их один за другим, пока не нашел мамины запасы спиртного. В этом на нее можно было положиться. Глядя на выстроившиеся в ряд бутылки с дешевым виски и литровые пластиковые емкости с самопальной водкой, я почувствовал, как у меня взмокли ступни. В горле пекло, как в адской сауне. Однако от осознания того, что эти бутылки здесь, мне стало чуточку спокойнее. Еще одна минута, еще одна минута…

Кухня выходила на мрачную конуру, которую моя мать с гордостью именовала гостиной, хотя для подобного звания она была слишком тесной, слишком неопрятной и слишком напоминала пристройку или комнату ожидания. Дэннис бесформенной тенью бродил в полумраке, шаркая по ковру сандалиями с большими пряжками и высекая искры. Наконец он включил торшер в углу комнаты. Моим глазам предстала тяжелая мебель с потертыми подушками. Затянутые паутиной стены были усеяны отпечатками пальцев и грязными полосами. В гипсокартоне зияли дыры. На месте старого телевизора теперь стоял плоский экран размером примерно со стол для пинг-понга. Я понятия не имел, каким образом мать могла позволить себе такую роскошь: насколько мне было известно, последние лет десять она не работала.