Онлайн книга «Черная Пасть»
|
Еще минута, еще минута… Из коридора донесся шорох шагов, стон рассохшейся половицы. Потом – знакомый чмокающий звук: тсск-тсск-тсск. В своем воображении я сел и шершавым, как наждак, голосом произнес имя женщины. В действительности же я был бессилен шевельнуться или заговорить. Еще минута, еще минута… Не помню, как очутился в кухне перед открытым шкафчиком с бутылками. Они дразнили меня своим видом. Должно быть, я пролежал без сна в духовом шкафу спальни дольше, чем думал: над линией горизонта уже забрезжил рассвет. Из кухонного окна казалось, будто раскаленное докрасна железо кипит между острыми угольно-черными верхушками далеких елей. «Мы сильнее тебя»,– сказали бутылки. «Знаю,– подумал я в ответ.– Просто постою здесь еще одну минуту, еще одну минуту, еще одну минуту. А потом выпью». Я вспомнил, как Эмили Пирсон из АА показала мне шрам над правой бровью. Как-то раз она, в стельку пьяная, пыталась перейти оживленный перекресток; проезжающий мимо фургон сбил ее с ног и боковым зеркалом рассек кожу на лбу. Придя в себя, она увидела стоящих полукругом зевак, которые в ужасе смотрели на нее сверху. «Повезло еще, что чертова колымага не снесла мне голову»,– заключила Эмили Пирсон. Еще минута, еще минута… Я взял одну из бутылок, отвинтил крышку и сделал глоток. Мои легкие будто наполнились жизнью после долгого пребывания под водой. Где-то в доме протяжно скрипнула еще одна половица. Я выглянул в коридор. Никого. Глотнув напоследок, я закрутил крышку и вернулся по коридору к лестнице. По крайней мере, так мне казалось. Однако я вдруг обнаружил, что стою на заднем крыльце. В сиянии утреннего света, заливающего поле люцерны, искривленные деревья на краю Черной Пасти напоминали вырезанные из дерева иероглифы. Неожиданно у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают, словно откуда-то издалека. Я посмотрел в сторону амбара. Двери были открыты. Вечером, когда я мельком увидел амбар при вспышке молнии из окна спальни, они были заперты. На крыльце стояли два плетеных кресла и несколько глиняных горшков с засохшими растениями. Между кресел я заметил прислоненную к стене дома бейсбольную биту – реликвию из моего прошлого. Понятия не имею, что она там делала. Недолго думая, я взял биту и спустился по ступенькам к полю. Ночная гроза не принесла долгожданной прохлады, и я был весь в мыле к тому времени, как добрался до открытых дверей амбара. Сквозь щели в стенах золотились лучи утреннего света. Автомобильное оборудование моего отца, гидравлические домкраты, стеллажи для инструментов – все исчезло. Не осталось никаких свидетельств того, что отец когда-то здесь работал, за исключением слабого, но стойкого запаха моторного масла, сохранившегося даже после стольких лет. – Есть тут кто-нибудь? Потревоженные звуком моего голоса, со своих гнезд на сеновале вспорхнули к потолочным балкам маленькие черные птички. У дальней стены амбара на земляном полу были сложены большие деревянные поддоны. Рядом стоял отцовский «фаерберд», наполовину скрытый брезентом; на крыше свалены мешки с семенами травы и мульчей, на капоте – какие-то сельскохозяйственные орудия. На передней решетке виднелась трещина. Оранжевые фары подслеповато щурились, «лысые» покрышки были спущены. Что-то хлюпнуло у меня под ногами. Я опустил взгляд и увидел, что стою в маслянистой жидкой субстанции, которой минуту назад здесь не было. Словно та выплеснулась прямо из земляного пола. |