Книга Подарок, страница 94 – Себастьян Фитцек

Тем временем снег усилился. Крупные хлопья, которые в детстве непременно ловишь языком, тем сильнее закрывали ему вид, чем быстрее он пытался продвинуться вперед.

«У вас сегодня больше нет встреч».

Ну, конечно.

Возможно, программисты Эппла, Гугла и прочих компаний думали, что с Алексой, Сири – и как их там еще зовут – создали искусственный интеллект, который знал своих пользователей лучше их самих. В случае с Миланом они сильно ошибались.

У него очень даже была еще одна встреча. Возможно, последняя в его жизни.

К тому же управляемый программным обеспечением женский голос у него в ухе ничего не знал о том, что он покинул зону центральноевропейского времени в тот момент, когда взял из гаража старый женский велосипед и запрыгнул на седло. С этой секунды календарь Милана работал по часам зулу[15].

Этим всемирно координированным временем пользовались военные во время боевых действий, чтобы избежать недоразумений. Находился ли ты в США, Ираке, России или Афганистане – на всей планете время зулу было одинаковым. И на Рюгене, где Милан отправлялся в бой с врагом, чьи намерения он понимал все меньше, чем больше с ним общался.

Пляжный кемпинг.

Это тоже не могло быть случайностью. Якоб сознательно выбрал это место для передачи денег.

Здесь, между Новым Мукраном и Пророй, он сблизился с Ивонн. Купался с ней в холодной, летом иногда бирюзовой воде, в первый раз поцеловал ее под душем на пляже. Покупал ей в киоске «У Фредди» колу, которую чуть разбавлял ромом, украденным из отцовского бара в гостиной. И здесь они уютно устраивались в плетеной пляжной кабине; старой, полусгнившей, на которую никто уже не претендовал, тем более весной, когда по вечерам было так прохладно, как в других регионах осенью. А для них было идеально – лицом к морю, завернувшись в покрывала, они читали книгу, которую Милан стащил из школьной библиотеки.

Г4A3С1С20A23С17, снова вспомнил он. Шифр для «Я люблю тебя».

Он сам это тогда расшифровал? После всего, что сказал его отец, было вполне возможно, что Карсов прав. Что действительно было время, когда он мог читать. Перед пожаром. Перед падением.

«Прежде чем меня искалечили».

Но как сильно Милан ни напрягался, он не мог вспомнить. Казалось, его мозг при этом работал интенсивнее, чем все мышцы тела, которые были необходимы, чтобы преодолеть дистанцию менее чем за полчаса.

Раньше, в хорошую погоду, это была бы не проблема. Ломе и Новый Мукран разделяли шестнадцать километров. Правда, он никогда не преодолевал их в снегопад и не тащил с собой багаж, как сейчас: уверенность, что его предали люди, которым он доверял больше всего.

Андра.

Его отец.

И – что хуже всего – возможно, он сам.

Может, он слишком рано сдался? Ему давно стоило вернуться сюда, чтобы во всем разобраться, вникнуть в суть?

«Почему я смирился со своей судьбой?»

Все эти годы он почему-то думал, что сам виноват в своей неграмотности. Слишком глупый, слишком ленивый, слишком не такой, как все «нормальные», которые не перепутают А и Б. Милан не успел упорядочить свои мысли, как свернул с шоссе на дорожку, которая раньше была финишной прямой к его самым большим надеждам.

Встречаться здесь на пляже с друзьями. Веселиться. Целовать девчонку.

Сегодня, четырнадцать лет спустя, этот ухабистый маршрут вел в тупик. И Милан, не сбавляя скорости, мчался туда, пусть только и в своих мыслях.