Онлайн книга «Французский связной»
|
Четыре основных участника появились в уголовном суде округа Кингс 4 апреля, и каждый заявил о своей невиновности по обвинению во владении наркотиками и (или) преступном сговоре с целью распространения одиннадцати килограммов наркотиков. В обвинительном акте были также названы два Джона Доу[21]– не присутствовавшие и официально считавшиеся «неопознанными» обвиняемые Жан Жеан и Ж. Муран. Тони Фука, естественно, был заключен в тюрьму в Бронксе, и его должны были судить там за владение 40 килограммами героина. Ники Травато между тем подал возражение по поводу обвинения во владении всей партией наркотиков и должен был предстать перед судом отдельно в Бруклине. А рекомендованное обвинение против Барбары Фука, чья беременность уже была довольно заметна и которую освободили под залог в январе, заявлено не было, и это означало, что штат мог совсем отказаться от обвинения против нее. Через неделю после появления обвинительного акта некий поручитель предоставил 100 тысяч долларов залога за освобождение Пэтси Фуки. Тот был освобожден и находился на свободе менее месяца. Надо думать, у него состоялись серьезные и, вероятно, тяжелые разговоры с дядей, Анджело Туминаро, и другими членами «семьи», потому что в начале мая он вошел в контакт с поручителем и попросил аннулировать залог. Он вернулся к относительно безопасной жизни в максимально защищенной городской тюрьме, чтобы ждать суда. Приблизительно в то же время сам Малыш Энджи – на котором лежала наибольшая ответственность за провал его племянника – обнаружился во Флориде. На собачьих бегах он подошел к патрульному полицейскому, новичку, находившемуся на службе лишь несколько недель, назвал себя и сдался, признав, что более двух лет назад бежал от суда в Нью-Йорке после освобождения под залог. Из штата Флорида он был передан штату Нью-Йорк. Очевидно, что Малыш Энджи, рассмотрев все последствия для себя, убедился, что пара лет под хорошей охраной в тюрьме – самое лучшее для его будущего, которое в любом случае казалось туманным. Разбирательство тянулось все лето. Наступила осень 1962 года, но точная дата судебного процесса так и не была назначена. Тем временем три адвоката – Роберт Касанов от лица Анжельвена, Морис Эдельбаум от семьи Фука и Генри Левенберг от Скальи – предприняли ряд юридических маневров с целью показать несостоятельность обвинительного акта по формальным поводам. Сначала Касанов внес ходатайство, где утверждалось, что обвинительный акт, составленный Большим жюри, «ошибочен», поскольку в нем отсутствовали конкретные свидетельства, связывавшие автомобиль Анжельвена с героином, найденным в потолке подвала Джо Фуки. Поддержка этого возражения привела бы к отклонению обвинения против Анжельвена, а вслед за этим последовало бы освобождение Скальи, ввиду того что дело против корсиканца было тесно связано с Анжельвеном и его «бьюиком». Слушание по ходатайству Касанова назначили на 14 ноября, о чем 1 ноября в офисе окружного прокурора было получено уведомление. Помощник окружного прокурора Майкл Гальяно заново обстоятельно изучил обвинительный акт и понял, что связь машины Анжельвена с преступным сговором действительно разъяснялась небрежно и обвинительный акт на самом деле был ошибочным. Чтобы поддержать дело, требовалось заменить обвинительный акт, и это следовало сделать быстро. Имея в своем распоряжении лишь две недели, Гальяно связался со старшиной Большого жюри Джеком Чэмпейном, проводившим отдых в Аризоне. Чэмпейн тут же прервал отпуск и прилетел в Нью-Йорк, чтобы собрать Большое жюри № 1, представившее первоначальный обвинительный акт. |